Вообще, при обращении к целителю любого сословия обычно приставку «ас» опускали, употребляя лишь имя рода.
- Это мисс Алекса Ли, прибыла сюда по моей просьбе. Я ручаюсь за ее исполнительность и компетентность, - продолжил Невер.
В целом все это время он разговаривал со спиной своего начальника, и только, услышав мое имя, Алекс ас Навилас соизволил оторваться от панорамы за окном и повернуться к нам лицом.
Что сказать? Даже враги иногда бывают симпатичными. Я бы даже сказала – красивыми, хотя на мой взгляд чересчур.
Алекс был молод, высок, осанист. Аристократические черты лица добавляли притягательности его образу. В синих глазах сияли золотые искорки, а в уголках – виднелись едва приметные морщинки, как у человека, который не прочь повеселиться. Волосы цвета спелых пшеничных колосьев красивыми волнами падали на плечи. В целом, ненавидеть мужчину с подобной внешностью нелегко. Особенно, если тебе лично он ничего плохого не сделал.
Стало даже любопытно, за что Невер его так недолюбливает.
И все же, если сравнивать двух весьма привлекательных мужчин – Навиласа и герцога, я бы остановилась на герцоге. Вряд ли сразу смогла бы ответить на вопрос почему, ибо слишком плохо знала и одного, и второго. Просто было в Ирсе нечто такое, что манило меня, притягивало, словно мощным заклятьем, а красота целителя Алекса, конечно, не оставила меня равнодушной. Скорее я воспринимала его, как картину мастеров древности, на которую можно смотреть и любоваться, но которая считается всеобщим достоянием и в личное пользование ее получить нельзя.
- Добро пожаловать в Джефис, леди Алекса, - произнес Навилас.
Голос его изменился, стал мягче и напевнее, а на лице появилась приветливая улыбка.
- Я не леди… - во второй раз за день поправила я. – Доброго вам дня, господин ас Навилас.
- Алекс. Для вас я просто Алекс, очаровательная мисс Ли, - почти промурлыкал главный целитель госпиталя и, подойдя ко мне едва ли не вплотную, запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей ладони.
Второй поцелуй за день!
Два поцелуя! Два! Но, боги, какие же разные ощущения они во мне вызывали. Тогда на станции с герцогом мне хотелось продлить мгновение до бесконечности, сейчас же я едва подавила желание одернуть руку. Губы Алекса были влажными и… холодными, взгляд же его, когда мужчина выпрямился, горел не интересом, нет. Там была похоть – простое плотское желание. И хуже всего то, что я поступала к нему на службу. Иными словами – в подчинение.
