Онлайн-библиотека книг
Но в итоге не получается.
Не потому что страшно или жаль.
В действительности - ещё одна смерть не имеет никакого смысла. Ничего не поменяется. Лишь добавится ещё один грех на весы.
Чёртова бандитская жизнь. Вечные качели - то на волоске от смерти, то на пике величия. Всё, что происходило со мной раньше, заставляло качаться.
Мобильник в кармане вибрирует, и я вспоминаю о том, какой у меня сегодня плотный день, а я здесь стою как псих с пистолетом.
Три суда, две встречи с доверителями, проверка стажёров.
Раньше половину своего времени я только и делал, что отмывал бабки, да отбивался от придурков.
И я вдруг осознаю, что перегорело.
Была дружба, и нет её.
При этом у меня откуда-то взялась жизнь, которая мне нравится. Я мог бы продолжить вести свои дела. Совершенствоваться. Учить молодежь. Я мог бы попытаться помириться с Сашей.
Но увы, если взялся за пистолет — стреляй. Я же не шут им просто так размахивать.
Встряхиваю рукой, пара шагов и прижимаю дуло к виску Адама.
- Их отец и мой друг похоронен, я множество раз молился на его могиле.
- Мне жаль.
Это всё, что он приготовил для меня. Да Боже мой!
- Жаль?! Я себя винил всё это время! Каждый грёбаный, сука, день я просыпался с мыслью о сделке: почему не предотвратил смерть Графа, почему допустил твоё участие?! Прокручивал в голове разговоры! Дети остались на моей совести.
"Градус драмы зашкаливает. Алтай просит отпустить Раду, внезапно вспоминает, что я его лучший друг. Приводит аргументы. Признается ей в любви. Всё это трогательно и крайне мило.
А меня тошнит. Наконец, он переходит к сути:
- Савелий, в соседней комнате два маленьких безвинных мальчика, твои крестники. Хочешь оставить им травму на всю жизнь? Сделать из них таких же ублюдков, как мы с тобой? Если стоит того, по-твоему, - валяй. Я без оружия. Предлагаю пойти в ванную. Либо убери грёбаную пушку, и поговорим.
За шкирку тащу его в ванную. И когда мы остаемся наедине, он выпаливает:
- Так было лучше для всех. Ты потом поймешь.
