— Вытащите это дурацкое копьё и оставьте меня в покое! Всё заживёт само, ты это знаешь!"
"Тогда, когда он нёс меня с раздробленной ступнёй в лазарет, его совсем не волновало моё состояние.
Отто стоял рядом, растерянно глядя на Иво. Херсир, заметив это, зло бросил:
— Хорошо. Вставай, отродье Хеттра.
Я знала, что наконечник копья придётся вытаскивать сквозь ткани и мышцы. Я понимала, что это будет больно. Но, видимо, не до конца осознавала, насколько.
Иво даже не удосужился предупредить. Сломав древко копья за моей спиной, он резко продавил наконечник вперёд.
Я издала низкий, хриплый стон, но тут же прижала правую руку к губам, чтобы не издать больше ни звука. Перед глазами плясали тёмные мушки, а из глаз от боли невольно потекли слёзы.
— Слабак, — бросил заметивший это Иво и ушёл, не оглянувшись.
Я тяжело дышала, мелко дрожа от пережитого.
— Тебе лучше прилечь, Дан, — тихо сказал Отто.
Рядом неожиданно появился Дирк, протирая шею от крови, застывшей под рабским ошейником. — Один погибший с нашей стороны.
.. Но если бы ты не почувствовал нападающих, не предсказал что они нападут с двух сторон, мы бы здесь все полегли, Дан, — произнёс он.
Во взглядах тех, кто стоял вокруг, читалось то же признание.
***
Трое погибших и множество раненых… Однако настроение в караване неожиданно улучшилось: люди решили, что самое страшное уже позади. Мы миновали опасное поселение разбойников, и впереди нас ждали лишь «обычные» нападения.
Меня, как и остальных раненых, погрузили в одну из двух телег с пострадавшими, хотя я прекрасно могла идти сама.
Бо, бородач с косичками, которого я лечила первым, погиб на третий день после большого нападения, и это неожиданно сильно меня расстроило. Наверное, потому, что я понимала: его можно было спасти. Всех их можно было бы спасти… если бы у нас были медикаменты из исследовательского комплекса.
Но аборигены ненавидели «иных». Если бы кто-то догадался, что я одна из них, меня бы точно так же ненавидели, а то и придушили ночью. Я вовсе не желала навлекать на себя их ненависть.
После недавнего нападения отношение ко мне значительно улучшилось: люди смотрели на меня с надеждой, а Эрик не стеснялся многократно повторять, что мы всё ещё живы только благодаря мне.
Только Иво молчал, полностью меня игнорируя, да Касон продолжал свои дурацкие издёвки. А я понимала: нельзя давать им надеяться на меня, нельзя позволить им думать, что на меня можно рассчитывать, ведь если рядом с нападающими не будет огня — я не смогу их почувствовать.
