Отто, один из тех, кто сейчас «дежурит», дремлет, прислонившись спиной к телеге. Я тормошу его, прижав палец к губам, пока он зевает и пытается сфокусировать на мне взор.
—Что? — бормочет он, и я прижимаю ладонь к его губам, не желая поднимать панику и провоцировать нападающих, пока остальные не пробудились и мы не готовы.
—Здесь чужаки. Разбуди остальных, — сипло говорю я.
Обычно именно так, под покровом тишины, и атакуют разбойники, стараясь использовать эффект внезапности. Их может быть немного, но если охрана спит, урон будет катастрофическим.
Я подхожу к Дравнору, который спит на куче мехов, и тихо зову его и ещё нескольких охранников, в глубине души надеясь, что эта тревога окажется ложной. Но спустя пару минут лошади в дальнем конце лагеря вдруг тревожно всхрапывают, а с другой стороны доносится глухой, рваный звук.
— Просыпайтесь! — кричит Дравнор. — Берите оружие, кто способен, остальные под повозки!
Я разворачиваюсь всем корпусом к чащобе, обнажая меч и проверяя, достаточно ли свободного пространства вокруг, чтобы прикрыть спину и маневрировать.
В лунном свете из густой поросли выползает целая вереница фигур в тёмной одежде. Я замечаю блеск их оружия прежде, чем разглядываю самих нападающих. Они движутся почти бесшумно, загоняя нас в ловушку, хотя и видят, что все в лагере проснулись.
Неожиданная вылазка не сработала, но…
При виде их качественной экипировки и холодных взглядов меня бросает в холодный пот. Это не рядовые мародёры: их оснащение слишком добротное, движения — выверенные, а численность значительно превосходит наш скромный караван.
Я поднимаю меч, пытаясь просчитать траекторию удара: сначала нижний выпад, затем резкий взмах справа налево. Задеваю лишь краем лезвия. Второй выпад — противник напротив, чьи движения кажутся отточенными до автоматизма, мастерски отклоняется. Пальцы на миг немеют от внезапного удара рукоятью по запястью: это уже другой нападающий, и я заставляю себя перехватить эфес.
Вместо контратаки перехожу в оборону, пытаясь отвести следующий удар, но сила противника ощутимо выше моей — клинок отдает вибрацией, когда скользит по лезвию, оставляя глубокую царапину на металле.
Сзади слышу глухой вскрик: Отто ловит удар в висок и валится наземь. Ещё секунда — и жгучая боль пронзает моё плечо, меч вылетает из рук.
Это уже третий нападающий.
Я могла бы устроить здесь огненный ад, но не стану. Конечно же, не стану. Выход найдётся.
