"
"— Можно войти? — с вызовом бросила Лара, а Алена добавила примирительно:
— Негоже в такой день слезы лить.
Честно говоря, Александре хотелось их послать. Грешницу и святую в одном наборе. Но она сдержалась и спокойно кивнула:
— Да, пожалуйста, — И с интересом уставилась на будущих родственниц, мало походивших на подружек невесты.
— Мы пришли извиниться, — сразу начала Алена. — Вас бог свел до пары, где уж нам, грешным…
— Наш разговор с братом не имел к тебе никакого отношения, — тут же вставила Лара. — Лезть мы к вам в семью не намерены, да и Сергей не позволит.
— Это он вас прислал? — догадалась Санька.
— У нас в семье один генерал, — усмехнулась Лара. — И я очень рада, что и на него нашлась генеральша.
Сестры захихикали, а Лариса, внимательно осмотрев невестку, бросила с сомнением в голосе:
— Сюда бы какое-то украшение, Саша!
— Я ничего не брала, — пожала плечами Александра, — а вчера не подумала. Но уже и поздно что-то покупать.
— Подожди, — махнула рукой Лара и тут же протянула Саньке небольшую коробочку.
— По-моему, подойдет.
— Что это? — насторожилась Санька, никак не ожидав подношений.
— Это тебе от нас подарок, — заявила Алена. — Лариса вчера специально купила.
— Не стоило, право, — прошептала Александра, открывая бархатную коробочку и утыкаясь взглядом в бриллиантовую брошь в виде птицы. Длинный тонкий клюв уходил куда-то вниз, а два широких ажурных крыла стремились ввысь. Изысканная работа.
— Но, — замялась Александра, не в силах отказать Кирсановским сестрам, но и принять такой дорогой подарок совесть не позволяла.
— Ну-ка примерь, — велела Алена, или матушка Пелагея. — Мне кажется, подходит идеально.
«Если откажусь, — предупредила себя Санька, — на всю жизнь останется трещина. А так, может, и удастся склеить. Худой мир всегда лучше», — хмыкнула она про себя и, приколов брошку, улыбнулась золовкам.
— Спасибо, — прошептала сквозь слезы. — То, что нужно.
Она обняла обеих сестер, слегка коснувшись плеча Пелагеи и красного кружевного Ларкиного платья.
В комнату заглянул Кирсанов.
— Сань, — позвал он с порога, а увидев сестриц, воззрился недовольно. — Что вы тут сырость развели? В три ручья ревете?
— Все в порядке, — шмыгнула носом Алена.
— Боже, — воздел руки к небу Кирсанов, — и ты! Никогда не видел тебя плачущей.
— Загадай желание, — улыбнулась сквозь слезы Санька.
— Я загадал уже, — рыкнул Кирсанов. — Все на выход, девушки! Не то опоздаем!
Санька мазнула по губам бледной помадой и бросила ее в сумочку.
