Зато характер закалился.
— Сережа, — прошептала она. — Я тебя маленьким даже представить не могу. Но мне почему-то кажется, Лешик похож на тебя в детстве. И в голове не укладывается, как такой малыш мог оказаться один без родных в чужом мире.
— Да не был он для меня чужим, Сань, — поморщился Кирсанов и как бы невзначай коснулся Марты и Берты. Нежно и очень ласково. — Я вырос в этом мире с пеленок и всегда мог за себя постоять. Первое время дома даже не знал, что можно добавку взять, еду посолить. Просто стащить печенье или конфету из вазочки, и тебя никто не поругает.
Но это все мелочи, Санечка.
— А что же главное? — сквозь слезы улыбнулась она.
— Ты. Алексей. Наша семья, — пробурчал он, проводя ладонью по лицу. — Мы с тобой, Санечка, — прошептал глухо и накрыл ее губы своими. Жадно провел руками по груди, устремляясь вниз. Санька не осталась в долгу. Сначала ее пальцы прошли по ежику волос, потом одна рука обвилась вокруг шеи, а другая спустилась ниже, слегка царапая спину. Александра отдавала всю себя, пытаясь нежностью и страстью залечить давнюю рану Кирсанова.
Дать ему то, что он никогда не имел. Собственную семью и любовь. Она видела, чувствовала, знала, что там, под оболочкой грозного генерала, скрывается маленький мальчик. Со своими бедами и страхами, с жуткой трагедией, перечеркнувшей жизнь его сестрам, да и ему самому.
«Спасибо тебе, Дашка, — мысленно взмолилась Александра. — За Лешика спасибо и за Кирсанова! Кабы не твои хитрости, так бы и прожил один до глубокой старости мой Сережа».
Притихнув в объятиях мужа, она зарылась лицом у него на груди и снова легко провела рукой по крепкой спине и накачанным ягодицам.
— Санечка моя, — прошептал Кирсанов. — Какая же ты сладкая, девочка! — Он попытался переложить ее к себе на живот, но в этот момент Александра сама решила оседлать мужа. Они дружно завозились на диване и не заметили, как свалились на пол. Вернее, Санька взвизгнула, понимая, что падает, но Сергей исхитрился плюхнуться спиной на пушистый ковер и, потянув жену за руку, уложил себе на грудь.
— Как это нас угораздило? — рассмеялась она, приподнимаясь.
— Подожди, — рыкнул Кирсанов, стягивая с диванной подушки тонкое стеганое одеяло. Укрыл им жену, а потом перевернулся, оказавшись сверху. Санька рассеянным взглядом рассматривала яркие языки пламени, с ревом рвущиеся на свободу, чувствовала внутри себя мощное Кирсановское орудие и ощущала себя самой счастливой женщиной в мире.
