Прима будет фуэте крутить у тебя в думском кабинете. Прямо на рабочем столе.
— Мне не дали кабинет.
— Будет! — твердо пообещал я. За откачку говна на Охотном ряду Жирик мне прилично торчит. И Рыбкин тоже.
Хакамун водила наманикюренным пальчиком по рюмке и рассматривала меня так, будто я какой-то зверь в вольере московского зоопарка.
— Хочу прыгнуть с парашютом, — сказала она наконец. — Сегодня же. Слабо⁈
Тут-то я окончательно выпал в осадок. Такого свидания у меня еще не было.
— Не слабо! Поехали.
Я набрал по сотовому Коляну и велел подавать машину.
И тут же позвонил Рыжику, которая еще не успела улететь в Тай.
— Настя! Срочно нужно прыгнуть с парашютом. Что? Аэроклуб ДОСААФа?
Рыжик, как обычно, все знала.
— Звони туда, обещай любые деньги. Скоро там будем.
* * *ДОСААФ переживал не лучшие времена, а если быть точным, он был в такой же жопе, как и вся остальная страна, и даже хуже. Никто не понимал, зачем он нужен, и что с ним теперь делать. Гигантское хозяйство, разбросанное по всей стране, пожирало прорву денег и не давало ничего взамен.
Его создали для содействия армии и флоту, а и на то и на другое сейчас всем было наплевать. Именно поэтому появление двух богатых идиотов, которые решили прыгнуть зимой с парашютом, привело здешний люд в приятное изумление. Их изумление усилилось, когда они узнали, что мы оба депутаты Госдумы, и оба не прыгали ни разу в жизни. Они мысленно покрутили у виска, провели инструктаж и уже приготовились посадить нас в самолет. Но тут Лариса меня добила.
— Хочу без инструктора прыгнуть! — вдруг заявила она, когда надела теплый комбинезон. И я кивнул. А что мне оставалось делать? Не признаваться же, что я высоты боюсь?
— Нельзя! — отрезал преподаватель. — Для этого надо два месяца на курсы ходить, матчасть изучать…
Я молча положил на стол пятьсот долларов, выкладывая одну купюру за другой."
"— Но вы, к счастью, эти курсы уже прошли, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Поднимитесь на 800 метров, выше нельзя. И парашюты я вам заменю.
Для самостоятельного прыжка вам эти не подойдут.
В общем, уже через полчаса, проклиная на чем свет стоит и себя, и эту чумовую бабу, я сделал шаг в пустоту, оставив за спиной дребезжащую тарантайку, которую по недоразумению здесь называли самолетом. Мне уже в нем было страшно, но как оказалось, страшно совсем не это. Я читал, что полет с парашютом — это пьянящий восторг от скорости и ветра, бьющего в лицо. Это поток адреналина, бушующий в крови и прочая херня.
