Я тяжело вздохнул, посмотрел в потолок. Как же хотелось втащить по этой противной морде. Просто сил нет! Но я крепился. Партийная дисциплина, желание отжать кое-что нужное и чувство самосохранения удерживали меня от опрометчивых шагов.
— Допустим, мы можем переиграть с вами в плане дач. Но и вы пойдите нам навстречу.
Козырев подобрался:
— Я готов! Что нужно?
— Дом приемов МИДа.
Недавно в центре Москвы мы с Колей попали в небольшую пробку на Спиридоновке. Я бросил взгляд в окно машины и обалдел. Справа от меня стояло величественное здание с огромными арочными окнами и колоннами.
Настоящая старорусская усадьба с лепниной, парком, в котором я смог разглядеть аллеи, цветочные клумбы и даже фонтан! Если его красиво подсветить, — подумал тогда я, — получится просто конфетка! Лучшего места для головного офиса моего холдинга и придумать невозможно. Йосик и Ко мне уже всю плешь проели, что нужна классная штаб-квартира. Я даже подумал сначала, не начать ли строить собственный небоскреб. Но по финансам это было неподъемно.
Так что единственный вариант — отжать что-нибудь ценное. И это «ценное» мне само бросилось в глаза на Спиридоновке.
— А что с Домом приемов? — удивился Козырев.
— Его нужно приватизировать. И доходы пустить в бюджет.
Министр сморщился. Отдавать особняк Морозовых ему не хотелось. Жаба душила.
— Или мы режем посольские дачи, — пожал плечами я. — Выбирайте.
Козырев с шумом выдохнул:
— Хорошо, я завтра внесу предложение в правительство.
Я мысленно потер руки. Договориться с Гохом, который после знаменитого заплыва получил кличку «утопленник», мне будет нетрудно.
Один раз он уже помог с СНК. Поможет и с Домом приемов, такса чиновника мне была известна.
* * *"
"Блинчики в то утро были волшебны, как неописуемо жаркой стала ночь с Леной. Я просто насытиться не мог ей, да и она не отставала, разодрав меня ногтями в кровь. Что-то я раньше такой прыти не замечал за ней. То ли после родов изменилась, то ли просто соскучилась. В любом случае я был на седьмом небе, хлебая чай на кухне в квартире на Тверской.
Моя дочь лежала рядом в каталке на колесиках, которую предусмотрительная теща прикупила в Штатах. Маша сидеть еще не могла, но пыталась вовсю. А пока не получалось, грызла увлеченно пустышку и посматривала на меня не без интереса, словно изучая. Я тоже смотрел на нее во все глаза, протягивая ей указательный палец, который она крепко обхватывала крошечным кулачком и улыбалась довольная. У меня еще никогда не было такого утра.
