— Надо Сергею Дмитриевичу позвонить, — сказал вдруг Алексеев, достав из кармана бумажку с номером. — Вот, у меня и телефон гостиницы записан.
Он снял трубку и начал крутить диск.
— Сергей Дмитриевич! Это я! Мы победили! Что…? Как на хуй? Не мешать спать???
Он с изумленным видом, с пикающей трубкой в руке, повернулся к Китайцу, который понимающе усмехался.
— Сказал, что не сомневался, а потом послал на хуй.
— Ты чё думал, Фельдмаршал, что можно было влезть в такую кугу и проиграть? Да Хлыст даже мысли такой не допускал.
Это я тебе на будущее, если вдруг решишь слабину дать. Не советую, от всей души не советую!
Глава 8
Что мне понравилось на моей новой даче, так это забор. Три метра красного кирпича с невиданными еще в наших широтах автоматическими воротами. Хмурая Ленка, нажала на кнопочку, и огромные створки разъехались в стороны, открыв моему взору кирпичный дом, на который я теперь взирал в тупом недоумении. И зачем, спрашивается, я это дерьмо ремонтировать взялся? Чем я думал в тот момент? Тем более, что поговорив с Йосиком, я узнал, что деньги для стройки любого масштаба, чуть меньшего, чем пирамида Хеопса, есть у моих подконтрольных компаний.
Они не только с удовольствием заплатят за меня, но еще и замотают эти суммы в капитальных затратах, уменьшив таким образом себе налоги. По всему выходило, что при таком раскладе дом мне вообще бесплатно достанется. Вот ведь неуч я! Обидно даже!
— Ой, Сереж! — удивилась Ленка, когда вышла из машины. — А вот эти башенки зачем?
— Как зачем? — пожал плечами я.
— Для охраны. Они будут наш с тобой покой охранять. И ребенка нашего.
Подруга весьма бурно вошла в первый триместр — с токсикозом, женскими истериками, попытками пилить мозг ночными «хочу корнишонов»… За Сургут, точнее за то, что я пропал с радаров и не отзванивался, мне было предъявлено несколько раз, и в весьма жесткой форме. Я прямо даже не узнавал ее.
— Кошмар! — наморщила Ленка нос, но больше ничего не сказала и открыла дверь.
— Сереж! Что тут творится? — услышал я ее возмущенный голос из дома.
Я пока не успел войти, размышляя, не поднять ли забор еще на метр-другой и не обвить ли его колючей проволокой по периметру. Подниму, пожалуй! И обовью. Через три метра даже ребенок гранату перекинет.
— Что случилось? — спросил я ее, а девушка с возмущением на лице показывала на пятерых рабочих, которые стояли на коленях, понуро разглядывая оголенную кладку кирпичных стен. Штукатурка была уже сбита.
