Лихие. Бригадир

Мы зашли обратно в кабинет, я сел за стол для переговоров, а горкомовец примостился напротив.

— Тарасов подал через адвоката заявление в ОВД Лобни. Пишет, что было мошенничество с доверенностями.

— Ну, это ожидаемо, — пожал плечами я, поглядывая на часы. Придется гнать, но благо МКАД нынче не тот, что в двухтысячных, больших пробок нет.

— Иск в суд тоже подан, — продолжал вещать Константин Георгеевич. — Пытаются опротестовать кредиты, что мы выдаем Геопрому. Требуют в качестве обеспечительной меры наложить арест на банковские счета.

— И это мы обсуждали. Пока не вижу ничего критичного.

— Пашу уже допросили в рамках дознания, — фельдмаршал помялся. — Потом его отвели к начальнику, майору Баранову. Он сказал, чтобы приехал наш главный, пообщаться, порешать вопросы.

Я тяжело вздохнул. Баранова я знал. Собственно, мою первую ходку он и оформил.

— Что же вы так нахмурились, Сергей Дмитриевич? — обеспокоился горкомовец. — Знаете Баранова?

— К сожалению, да. Он, само собой, берет, но, увы, не по чину.

Пока нас не высосет, не отступится. Ладно, это моя проблема, буду решать. Скорее всего, сразу дам много денег и пообещаю еще. Пусть ждет. Надо будет подготовиться.

— Я ничего об этом не хочу знать! — теперь Алексеев испугался, поднял руки в защитном жесте

— Да не будет там никакого криминала, — успокоил я его. — Решим по-другому. Так что насчет суда?

— Хм… как бы это выразиться… Колеса Фемиды надо слегка смазать.

— Ясно. Сколько?

— Недорого. Пять тысяч долларов. Иск замотают: сначала отложат на несколько месяцев, а потом отклонят по формальным основаниям.

Хренасе не дорого! Я встал, открыл сейф. Деньги, мало того что стремительно дешевели, так еще и разлетались, словно мотыльки с включенной лампы. Или мотыльки на свет, наоборот, слетаются? Что-то я уже совсем запутался."

"Ворам дай, закрыть кассовый разрыв в Истоке дай, теперь еще и на взятки отбашляй! Такими темпами вахидовских денег у нас не будет уже к майским праздникам. А поступлений крупных что-то не наблюдается! Только с нефтебазы удалось нормально поднять.

Ларьки и прочие магазины — просто детские слезы. Братве на сигареты и пиво. И чтобы местные барыги не расслаблялись.

Я вытащил из сейфа куцую пачку долларов и отсчитал пятьдесят сотенных купюр. Задумался, а сколько Фельдмаршал возьмет себе? И сколько вообще дойдет до председателя лобненского суда…

— Чтобы там все умерло и было похоронено, — я выдал наличность в руки Алексеева. — Головой отвечаешь.