Лихие гости

Крепко и прочно осев на бугре, он будто венчал окружающую местность, оживляя ее своим удалым и веселым видом. Прошли по комнатам, оглядели отдельно построенную конюшню, сараи, погрели руки у не остывших еще печей, и Захар Евграфович, не скрывая своего довольства, сказал, показывая на пустовавшую поляну перед двором, как о деле решенном:

— А вот здесь Данила пусть себе дом ставит. Чего вам под одной крышей тесниться? Да и догляд во всякое время будет иметься. Как мыслишь, Артемий Семеныч? Я своего слова назад не беру — Данилу назначу постоялым двором управлять.

— Хозяин решает. Мне что… Мое дело десятое… Завтра баб пришлю, чтоб полы тут вымыли, подмазали, покрасили, ну и все, я свое дело закончил.

— Благодарствую, Артемий Семеныч, хорошо закончил.

— А я по-иному не приучен.

На этом и завершился их короткий разговор. В Успенку возвращались молча, каждый наедине со своими мыслями.

Артемий Семенович, не показывая вида, думал о том, что сладилось все — лучше не надо.

Захар Евграфович тоже думал о Даниле, но совсем по другому поводу. Что значили его слова о Егорке? Что он хотел сказать, ругаясь, что все беды из-за каторжанца? Чтобы понапрасну не терзаться, Захар Евграфович решил набраться терпения.

И правильно сделал. На следующий день, под вечер, в избу к Митрофановне пришел Данила. Старухи дома не было, чужих ушей не имелось, и они втроем: Данила, Егорка и Захар Евграфович — уселись за столом, закрыв перед этим двери на щеколду, чтобы уж никто не мог помешать или подслушать. Искоса Захар Евграфович поглядывал на Егорку, ожидая увидеть на его лице признаки волнения или тревоги, но тот был, как всегда, весел, улыбался и, похоже, не догадывался даже, что с него сейчас будут учинять спрос.

"Данила начал рассказывать с самого начала, с того памятного утра, когда стреножили его возле сруба постоялого двора. Рассказывая, он заново переживал все, что с ним случилось за это время, голос начинал дрожать, и тогда он замолкал надолго, перемогая волнение. Захар Евграфович его не перебивал, Егорка тоже помалкивал.