Лихие гости

— Елочки-метелочки, палочки точеные! Да это же, ребята, Таракан попался! Собственной персоной! Здорово, любезный! Ты откуда приполз?

Егорка моргнул маленькими своими глазками и увидел: растопырив длинные руки, двигался к нему, припадая сразу на обе ноги, высокий, сутулый мужик с рыжей, клочковатой бородой. Над левым глазом у него дергалась лохматая, кривая бровь, пересеченная глубоким шрамом. Эту дергающуюся бровь, которая наводила страх и ужас на всех сидельцев в Тюменском тюремном замке, Егорка на всю жизнь запомнил.

Ванька Петля — вот кто шел, растопыривая руки и загребая песок носками кривых ног, тот самый Ванька Петля, про которого говорили: мамку родную зарежет и не поморщится, только бровью подмигнет.

— Ну, здорово, Таракан, — Ванька присел перед ним на корточки, вытянул длинную клешнястую руку и положил ее Егорке на плечо. Рука была тяжелая и цепкая.

— Здорово, Ваня.

— Какими ветрами к нам занесло?

— Попутными.

— Ладно, попутными так попутными… Смотри, Таракан, как бы тебя эти ветерки не продули.

Кровяными соплями чихать будешь, если с худым умыслом здесь объявился."

"— Да я, Ваня, не по своей воле, с каторги я утек, — заторопился, скороговоркой произнося слова, Егорка, но Петля его оборвал:

— Не сикоти, под нож тебя еще не поставили, — обернулся, отрывисто спросил: — Цезарю сказали?

— Сказали, — доложил кто-то из мужиков, — велено в темную запереть.

— Тогда веди.

Егорку вздернули с земли, утвердили на ногах и повели к одному из строений. Послушно и торопливо шагая, Егорка успел еще услышать голос Петли:

— А тех двоих взяли?

— Взяли, едва одолели, здоровые, как быки, — ответил кто-то Петле и стал говорить дальше, видно, рассказывал обстоятельней, но Егорка уже не расслышал.

Перед ним раскрыли тяжелую дверь, одним взмахом ножа рассекли веревку на руках и втолкнули в темную, без окон, каморку. Дверь за ним глухо стукнула, и звонко лязгнул железный запор.

— Поганое ведро в углу, — пробасил кто-то хриплым голосом, — сам найдешь.

А не найдешь — в портки клади.

И захохотал.

Прислонясь спиной к стене, Егорка опустился на корточки, стянул с рук остатки веревки. Затекшие ладони будто десятки иголок пронзили. Он сцепил пальцы в замок и в отчаянии начал стучать себя в лоб. Это надо же так вляпаться! Словно в кучу дерьма задом сел! Прости-прощай теперь спокойная, сытая жизнь, и добрые коровки на цветистом лугу прощайте. Ничего хорошего от людей, среди которых был Ванька Петля, он не ожидал.