Она должна сказать им, что видела мертвого Хлыстова, попросить денег и оставить пакет. И тут же уйти… Григорий Александрович уверил ее, что в центре города никто мокрухой заниматься не станет, в ресторане полно людей. А вот потом… Потом ее уберут точно. И в этом простом факте у нее больше не оставалось ни малейших сомнений. Она и людей Хлыста боялась до обморока, но ведь надежда умирает последней. Если не убили сразу, то, может быть, не станут убивать и потом. И впрямь, ну зачем она им? Она же грязь, шлюха, крыса, полное ничтожество… так они ей сказали…
— Ты чего это приперлась сюда? — Вадим Николаевич посмотрел на нее, как на привидение.
Худой, с наколками на пальцах… Она боялась его теперь до жути. Хотя в тот раз он шутил и желал ей с Андреем троих детишек. Еще на их свадьбе погулять обещал.
Боже мой! Какая же я дура, — хотела сказать Юлька, но вместо этого произнесла то, чему ее учили.
— Мне некуда больше идти, Вадим Николаевич, — совершенно искренне заплакала она. — Андрея убили, Сергея Дмитриевича убили… Я ничего не понимаю! Я боюсь! Я уехать хочу! Спрятаться хочу!
— Так чего не уехала? — спросил могучий мужик со сломанными ушами.
Она его видела в первый раз, и мертвый взгляд убийцы пробрал ее до костей. Он усмехнулся и добавил. — Слышь, Босой, а ведь до чего отчаянная мочалка! Сама пришла.
— Мне не на что уехать, — промямлила Юля. — Денег совсем нет. Я подумала, раз так… Может, дадите мне хоть тысячу долларов. Я бы уехала подальше. Они же меня найдут и убьют! Вы их не знаете! Они страшные люди!
— Ты мертвого Хлыста сама видела? — испытующе спросил ее Вадим Николаевич, никак не реагируя на ее просьбу.
— Своими глазами, — кивнула Юля и захлюпала носом. — Его из машины вытаскивали. И Андрея тоже видела…, — и она снова зарыдала, в который раз на этот день.
— Что в пакете? — резко спросил Босой.
— Хлыстов у меня забыл, — ответила Юля всхлипывая. — Сказал, что в Сакуру возьмет на какую-то встречу. Вот я и принесла…
— О, Финляндия! — обрадовался тот, у кого были сломаны уши, выставляя на стол три литровых бутыли.
— Классная водяра! Давай, Босой, хряпнем за упокой Хлыстовой душонки! Сука поганая! Он мне никогда не нравился.
— Пусть она сначала выпьет, — остановил несвоевременную радость партнера Босой. Он впился в глаза Юльки тяжелым взглядом и коротко произнес. — Пей!
Та послушно поднесла к губам рюмку, отхлебнула и зашлась в жутком кашле, хватая воздух ртом.
— Что это с ней? — удивился борец и с подозрительным видом понюхал горлышко бутылки.
