— Слушай, братан, а как ты это с базой все-таки утрясешь? Я, конечно, тебе верю на слово, но начальство напряжется точно. Скажет, мы и так вам платим.
— Там Хлыст, на базе этой, — Копченый расплылся в устрашающей улыбке, — все не по-людски устроено. Начальство ртом и жопой бабло кусает, а работяги получают копейки. Они пипец какие злые. Они тоже денег хотят. Прикинь! Их всех зам собрал и говорит: я вам воровать не дам, сволочи. Всех к ногтю возьму!
— А они что? — заинтересовался я.
— А они ему и говорят, — заржал Копченый.
— Ты один, и думать, как нам лазейки перекрыть, будешь восемь часов в день. А нас тут двести человек, и мы об этом будем думать круглосуточно!
— Вот поэтому мы войну и выиграли! — сказал я, когда закончил хохотать и вытер выступившие слезы. — Наш народ не победить. И ведь главное: у всех совесть чиста! Они же не воруют. Они просто возмещают себе недоплаченное. Короче, я почапал. С тебя взять бабок с этого жиртреста и закинуть мне. Девятка у тебя завтра?
Копченый кивнул.
Путь домой из центра был хорош тем, что позволял насладиться всеми лобненскими достопримечательностями.
Вокзал, городской отдел милиции, гаражный кооператив и парк с прудом, около которого мы беседовали с Барановым. Настроение у меня неплохое, вечер уже, и даже фонари еще светят через один, что не может не радовать. Бизнес в стране прет, доллар тоже, а цены и вовсе летят ракетой вверх, обновляя все новые рекорды. И даже Налоговую полицию создало, наконец, родимое государство, чтобы порадовать своих подданных.
И ведь что интересно. Бизнеса еще практически нет, а налоговая полиция уже есть. Как будто знают наши власти, что один хрен никто не будет налоги платить.
Хорошее настроение как рукой сняло, потому что метрах в ста от дома я почуял недобрый взгляд. Как будто сверло в затылок уперли и вот-вот включится дрель. Я себе в таких делах доверяю, а потому свернул влево и пошел, не оборачиваясь, к железной дороге, до которой отсюда рукой подать. Ну конечно, догоняют меня.
Убежать не получается, да и не авторитетно как-то.
Я резко поворачиваюсь. Черт, как темно-то… Фонари разбиты, ни хрена не видно. Одна фигура побольше, другая поменьше.
— Че надо?! — поинтересовался я, не слишком надеясь на вразумительный ответ. Навряд ли они меня спросят, как пройти в библиотеку.
— Что думал, урод, не найдем тебя? Земля круглая!
Интересно, и кто бы это мог быть? Я стольким людям за последний отчетный квартал успел ноги оттоптать, даже сам удивляюсь.
