Лихо ветреное

От них только пыль… Оно нам надо? У нас своих тачек полный карман.

— Я не про это. Я про то, что быстро этот козел… травмировался… — Павел помолчал, с интересом разглядывая двухметрового Зоиного защитника, и деловито спросил: — Что там с ним? Грабли поломаны, что ли?

— Нет, — с сожалением сказал Андрюша. — Поломаны — это вряд ли. Хотя откуда я знаю? У меня рентгена нет. Может, немножко и поломаны… Мне показалось, там только ушибы. Но хорошие — недели две морда черная будет. А потом — как повезет. Может — зеленая, может — желтая…

Андрюша рассказывал все это совершенно хладнокровно, даже голоса не понижая.

Павел рассматривал свежую ссадину на костяшках пальцев правой Андрюшиной руки и думал о том, что в любом другом случае эти сбитые костяшки и этот спокойненький рассказ двухметрового амбала вызвали бы у него, Павла, омерзение. Ему приходилось драться — и даже чаще, чем хотелось, — но он никогда не избивал кого-то слабее себя, и уж тем более — никогда не смог бы говорить об этом вот так безмятежно. Багровый синяк на нежной Зоиной коже… Тот козел будет две недели ходить с черной мордой. Ну и заведение. И на кой же черт его сюда занесло?

Двухметровый Андрюша перехватил его взгляд и по-детски спрятал руки за спину.

— Кто такой Серый? — спросил Павел, совсем не ожидая ответа.

— Серый — самый крутой у нас, — помолчав, серьезно ответил Андрюша. — Он… в общем, с ним никто не связывается. Ни братва, ни деловые, ни черные… Вы приезжий, что ли?

Сейчас в его речи не было и намека на блатные интонации, и Павел отметил это как признак серьезности характеристики «самого крутого» здесь Серого.

Ну, крутой и крутой. Его это не интересовало. Его интересовало, почему этот Серый заезжает за Зоей. Может быть, Андрюша и на этот вопрос ответил бы, но Павел почему-то не решился спросить. Именно — не решился. Это раздражало. Сроду он за собой нерешительности не замечал. Ладно, можно и самому все узнать. Если, конечно, ему будет нужно.

Дверь бара открылась, выпуская очень юную и очень пьяную парочку, Павел оглянулся и успел заметить, что Зоя идет от стойки бара к двери, на ходу оглядываясь и что-то кому-то говоря, улыбаясь, мотая своей гривой и виляя бедрами.

И закрывая синяк на бедре большим пестрым пластиковым пакетом, доверху чем-то набитым. Сейчас она выйдет в холл, возьмет у Андрюши «свою долю» за пляски в ресторане, наденет плащ и уедет с Серым.

И Павел никогда ее больше не увидит. Вот и хорошо. И наплевать ему на этого Серого.