Лихо ветреное

И к тому же праздник только начинается. Как я понял, это не на один день…

Уже больше трех часов празднуют! А она тут как следует отдыхает! Зоя рассеянно слушала Павла Брауна, торопливо одевала Аленку, напяливала свой старый ситцевый халат, искала в траве детские тапочки и свои шлепанцы, а сама думала: Федор как в воду глядел. У людей праздник, а она ползает как сонная муха. Вообще-то еще хуже — она даже не ползает, она валяется как сонная муха.

— Ну что, девушки, побежали? Говорят, нам самое вкусное оставили.

"Манька рванула к дому напролом сквозь заросли топинамбура, и ее путь отмечала волна, какая бывает при землетрясении под водой: желто-оранжевые цветы вздрагивали, уходили в глубину зелени, опять выныривали наверх, и по поверхности зарослей от каждого Манькиного шага расходились круги. Аленка бежала вприпрыжку на несколько шагов впереди Зои и, кажется, специально не старалась не наступить на цветок, не задеть ветку, не помять траву… Однако, как всегда, ни на что не наступала, ничего не мяла и ни за что не цеплялась.

— Аленушка на вас похожа, — тихо сказал Павел Браун за ее спиной.

Зоя даже реагировать не стала на такое дикое заявление. Сумасшедший и сумасшедший, чего там реагировать. Да и вообще уже не до него… Томка увидела их и замахала руками, и Елена Васильевна тут же принялась освобождать место на покрывале, расстеленном на траве рядом со скатертью-самобранкой, и от дымящего мангала оглянулись мужики — действительно, все как один в широких цветастых трусах.

— Выспалась? — заботливо спросила Томка, накладывая всего понемножку на большую тарелку, стоящую перед Зоей. — Это хорошо, это ты вовремя. Мы как раз начинать собирались… по третьему-кругу. Шампанское будешь? А то все трезвенники оказались, даже Макаров… Аж зло берет. Только мы с Еленой Васильевной пьющие… Плеснуть тебе шампанского?

И они втроем выпили шампанского, хоть этот сумасшедший Павел Браун и делал осуждающее лицо, а Федор посматривал с удивлением… А потом попробовали всего, что было на скатерти-самобранке, лежа вокруг на покрывалах, как римские патриции.