Лихо ветреное

 — Пойдем, пойдем, тебе согреться надо, вытрись как следует, сейчас я ванну налью, пока чаю выпьешь, горячего, сладкого… Зой, погоди… так это что, ты потому приехала, что думала, что я ранен? У тебя ничего не случилось?

Он осторожно придерживал ее, потому что она шла, как во сне, и смотрела вокруг, явно ничего не замечая, но ответила все-таки довольно спокойным голосом:

— Как же не случилось? Они говорят — ранение… А ты весь в крови.

— Так ты из-за меня? — Павел даже поверить боялся. — Зой, перестань. Ну, что ты так испугалась?.. Они ж идиоты, они же все выдумали, это же чистой воды кино… Понаснимали черт знает чего, а потом меня вмонтировали! Придурки. И кровь не моя, и вообще все это пустяки, им просто снимать нечего, вот и врут что попало… А ты испугалась! В такой дождь, на случайной машине, на ночь глядя, к одинокому мужчине!.. Лихо ветреное…

Он усаживал ее на диван, закрывал окно, ставил на плиту чайник, наливал ванну, вынимал из нового шкафа новый плед, а сам все болтал, болтал, болтал не переставая, потому что она молчала, тряслась и все еще боялась, а он боялся показать, как ее страх его радует.

— Хорошее название, — сказала Зоя, погладила клетчатый надувной диван, на котором сидела, подумала и нерешительно добавила: — Где-то я его видела.

— Что видела? — не понял Павел. — Какое название?

— Диван такой где-то видела, — рассеянно сказал Зоя. — «Лихо ветреное». Хорошее название для театра танца… А кто ранен был?

Павел остановился на полпути, шагнул к дивану, присел перед Зоей на корточки, взял в ладони ее мокрые, холодные руки, заглянул в лицо.

— Зойченька, — тихо заговорил Павел, сжимая ее холодные руки. — Посмотри на меня… Никто не был ранен. Просто один из наших стеклом порезался. Нечаянно. Совсем немножко. Но сам испачкался кровью и меня испачкал. А эти придурки все врут.