Онлайн-библиотека книг
На его вполне пристойную, почти новую, ухоженную «десятку» Зоя смотрела с плохо скрываемым отвращением. Даже, можно сказать, с ненавистью.
Он шел рядом с ней, стараясь разглядывать ее не очень уж откровенно, но, наверное, она все равно замечала… Улыбалась чуть заметно, снисходительно и насмешливо, совсем как греческий Федор на плакате. Спросила, по какому делу он ее искал, а он растерялся, потому что все время думал, что тот Сережа, который старший брат рыжей Марии и прекрасной Аленушки, не мог быть ее сыном.
Почему он сказал, что мулат? Потому что он и был мулатом. Вообще-то. Может быть, она вовсе и не об этом спрашивала. Но так пристально рассматривала его лицо и руки, что он подумал, что об этом.
Павел все стоял перед портретом греческого Федора в окне клуба его имени, все переживал из-за глупого своего поведения, все пытался сложить из осколков информации общую картину… Нет, не получается. Похоже, он нечаянно попал в какую-то очень сложную, очень странную и запутанную ситуацию. Чужую ситуацию.
Надо ехать к Макарову.
— Крайнов, значит? — спросил Павел у портрета греческого Федора и пошел к машине.
Макаров, наверное, услышал царапанье в замке и распахнул дверь, не дожидаясь, пока Павел справится с непривычными ключами."
"— Ну, что это такое? — заорал он, втаскивая друга в прихожую за руку и с грохотом захлопывая дверь. — Ну, сколько тебя ждать можно?! Хоть бы позвонил, честное пионерское! Откуда я знаю — класть кизил или нет? Надо тебе мобильник подарить, вот что! А то уехал — и с концами! И думай тут, что с ним как! Может, в аварию попал! Никакой совести у человека!
— Мобильник в понедельник на работе выдадут.
— Здрас-с-сте, — возмутился Макаров. — Откуда я знаю, любишь ты с кизилом или не любишь! Некоторые в плов вообще чернослив кладут! Представляешь?
— Мне все равно.
