Лихорадка

Он узнал ее; это была та самая журналистка, Дамарис Хорн. Она пересекла улицу и села в машину. Темно-зеленую.

«Это она во всем виновата».

– Эй! – закричал он и яростно забарабанил в дверцу машины. – Оставьте меня в покое, черт возьми!

Она опустила стекло и посмотрела на него с хищным интересом.

– Здравствуй, Ной. Ты хочешь поговорить?

– Я просто хочу, чтобы вы перестали портить мне жизнь!

– И как же я порчу твою жизнь?

– Преследуете меня! Рассказываете всем про Балтимор!

– А при чем здесь Балтимор?

Он уставился на нее, вдруг осознав, что она совершенно не понимает, о чем он говорит.

Ной попятился назад.

– Ной, я и не собиралась преследовать тебя.

– Это неправда. Я видел вашу машину. Вчера вы проезжали мимо моего дома. И позавчера тоже.

– Нет, не проезжала.

– Вы следили за мной и моей мамой в городе!

– Хорошо, в тот раз это действительно была я. Ну и что с того? Ты хоть знаешь, сколько сейчас в городе репортеров? Сколько вокруг зеленых автомобилей?

Он отступил еще на несколько шагов назад.

– Просто оставьте меня в покое.

– Почему бы нам не поговорить? Ты бы мог рассказать мне, что на самом деле происходит в школе. Из-за чего все эти драки. Ной! Ной!

Он развернулся и побежал обратно к школе.

Два питбуля свирепо рычали и облаивали машину Клэр, царапая когтями дверцу. Она молча сидела внутри закрытого автомобиля, разглядывая обветшалую ферму. Во дворе скопился столетний хлам. На подпорках из кирпичей стоял автоприцеп, рядом громоздились три разобранные машины, все в разных стадиях ремонта.

Кошка испуганно высовывала голову из распахнутой дверцы ржавого сушильного аппарата. Здесь многие отличались бережливостью янки, и такие дворы не были редкостью. Семьи, познавшие нищету, дорожили своим барахлом, как сокровищем.

Она посигналила, потом чуть опустила стекло и крикнула:

– Ау! Кто-нибудь дома?

В окне колыхнулась драная штора, и через некоторое время дверь открылась – на крыльцо вышел светловолосый мужчина лет сорока. Он пересек двор и окинул гостью неприветливым взглядом; собаки залаяли и начали прыгать вокруг него.

Все в его облике было каким-то тусклым – лицо, редеющие волосы, жидкие, как будто нарисованные карандашом усы. Тусклые и обидчивые.

– Я доктор Эллиот, – представилась она. – Вы господин Рейд?

– Я бы хотела поговорить с вашими сыновьями, если можно. Это касается Скотти Брэкстона.

– А что с ним такое?

– Он в больнице. Надеюсь, ваши сыновья смогут подсказать, что с ним произошло.

– Вы же доктор.