Лихорадка

Он почувствовал это с самой первой встречи, когда она, вскоре после переезда в Транквиль, пришла в трехкамерную тюрьму, чтобы осмотреть арестанта, который жаловался на боли в желудке. Она сразу заинтересовала Линкольна. Где ее муж? Почему она одна воспитывает сына? Но ему было неловко задавать ей личные вопросы, было непохоже, что она одобрит вторжение в частную жизнь. Приятная, но скрытная, Клэр, похоже, никого не хотела подпускать слишком близко, а жаль. Она красивая, невысокая, но крепкая, с ясными темными глазами и шапкой кудрявых каштановых волос, в которых уже проступали первые седые пряди.

Положив руки на стол, Клэр чуть нагнулась вперед.

– Я не эксперт, конечно, – призналась она, – но животного с такой костью я не могу себе представить. Судя по размеру, кость детская.

– А других костей рядом не было?

– Мы с Рейчел обыскали весь двор, но ничего не нашли. Собаки могли подобрать ее в лесу. Вам придется осмотреть местность.

– Вполне возможно, что это останки древних индейских захоронений.

– Не исключено.

Линкольн вспыхнул. Из камеры снова доносился крик Дорин – свежий поток брани.

– Будь ты проклят, Линкольн! Ничтожество! Подлый обманщик! Будь ты проклят!

– Похоже, кто-то вас недолюбливает, – сказала Клэр.

Линкольн вздохнул и прижал руку ко лбу.

Взгляд Клэр смягчился и стал сочувственным. Похоже, она знала о его проблемах. Как и все жители города.

– Мне очень жаль, – проговорила она.

– Эй, ничтожество! – вопила Дорин. – Ты не имеешь права так обращаться со мной!

С видимым усилием Линкольн снова переключил свое внимание на странную находку.

– Как вы думаете, сколько лет было жертве?

Клэр взяла кость и повертела ее в руках. На мгновение она затихла, исполненная трепета от сознания того, что когда-то эта сломанная кость служила опорой резвому веселому человечку.

– Совсем ребенок, – пробормотала она. – Я бы предположила, что не больше десяти лет.

– Последнее время о пропаже детей никто не заявлял, – заметил Линкольн. – Здешним поселениям несколько столетий, и старые кости то и дело обнаруживают. А в прошлом веке довольно часто умирали молодыми.

– Я не думаю, что этот ребенок умер естественной смертью, – тихо возразила она.

– Почему вы так решили?

Она протянула руку к настольной лампе и, включив ее, поднесла кость к свету.

– Вот, – показала она.