Лихорадка

Такого пустого и холодного взгляда она еще в жизни не видела.

Дрожащими руками Луиза протянула сыну тарелку с картошкой.

– Пожалуйста, Барри, – пробормотала она. – Съешь одну. Съешь хоть все. Тебе сразу полегчает.

Она удивленно охнула, когда Барри вдруг отодвинул стул и резко поднялся из-за стола. Ни слова не говоря, он пошел прочь, а потом хлопнул дверью своей комнаты. Через мгновение оттуда донеслись непрерывные звуки стрельбы – мальчик включил видеоигру и принялся охотиться на виртуальных врагов.

– Может, что-то случилось в школе? – осведомился Мел.

 – Ребята опять над ним издеваются?

– Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

Они сидели, прислушиваясь к нарастающему грохоту выстрелов. К крикам и стонам виртуальных жертв, гибнущих в адском огне «Супер Нинтендо».

Взглянув на влажный и мягкий картофель фри, Луиза вздрогнула. Впервые в жизни она отодвинула от себя тарелку с едой, так и не закончив ужин.

Когда Клэр приехала домой, стереосистема Ноя надрывалась на всю катушку. Головная боль, которая начала набирать обороты во второй половине дня, сжимала череп, словно вонзая когти в лоб.

Она повесила пальто и остановилась у подножия лестницы, вслушиваясь в оглушительный грохот барабанов и монотонное завывание солиста. Она не могла разобрать ни слова. Интересно, как я должна контролировать музыкальные пристрастия своего сына, если даже не знаю, о чем поется в этих песнях?

Так больше не может продолжаться. Клэр была не в силах терпеть этот шум, во всяком случае сегодня.

– Ной, сделай потише! – крикнула она.

Музыка грохотала по-прежнему. Невыносимо.

Она поднялась по лестнице, чувствуя, что раздражение сменяется яростью. Дернув ручку, Клэр обнаружила, что дверь заперта. Она постучала и громко крикнула:

Дверь распахнулась не сразу. На нее обрушился мощный шквал музыки, сбивая с ног звуковой волной. Ной заслонил собой дверной проем; мешковатая одежда висела на нем, словно потрепанные ритуальные одеяния.

– Сделай потише! – заорала она.

Он отключил усилитель, и музыка разом смолкла.

В ушах зазвенело от внезапной тишины.

– Ты что, хочешь оглохнуть? А меня при этом окончательно свести с ума?

– Тебя не было дома.

– Я была дома. Кричала тебе, только ты меня не слышал.

– Сейчас я тебя слышу, довольна?

– Если ты будешь включать музыку на такую громкость, через десять лет лишишься слуха. Ты живешь не один.

– Разве я могу забыть, ведь ты мне постоянно об этом напоминаешь! – Плюхнувшись на стул, он развернулся лицом к столу. Спиной к ней.