Лихорадка

– Этот вопрос нужно решить сейчас, – не унималась Клэр. – Следует пригласить специалистов из департамента здравоохранения, чтобы взять пробы воды…

– Мы это обсудим на следующем заседании совета, – твердо повторил Райдер. – Вы свободны, доктор Эллиот.

Клэр отошла от стола президиума, щеки ее пылали.

Ее рекомендации были отклонены, но собрание продолжалось, шумное и озлобленное. О гипотезе Клэр больше не вспоминали; жители как будто единогласно сочли ее незаслуживающей внимания. Кто-то предложил установить комендантский час, чтобы после девяти детей на улицы не выпускали.

И тут запротестовали подростки: «А как же гражданские права?» «Кто защитит наши гражданские права?»

– Нет у вас никаких гражданских прав! – огрызнулась Лоис. – Начните лучше с обязанностей!

В десять вечера, когда все уже охрипли от крика, Глен Райдер наконец объявил собрание закрытым.

Клэр продолжала стоять на своем месте, наблюдая за тем, как медленно пустеет зал. Люди расходились, и никто не смотрел в ее сторону. «Теперь я для них существую лишь в качестве объекта насмешек», – устало подумала она.

Ей хотелось поблагодарить Линкольна за поддержку, но она видела, что к комиссару не подступиться: он был окружен плотным кольцом городских выборных, которые забрасывали его вопросами и жалобами.

– Доктор Эллиот! – позвала ее Дамарис Хорн. – Что случилось пятьдесят два года назад?

Клэр поспешила к выходу; за ней хвостом потянулись Дамарис и другие репортеры. Но она повторяла только: «Без комментариев. Без комментариев». Она очень обрадовалась, поняв, что на улице ее оставили в покое.

Казалось, что ледяной ветер разрезает ее пальто. Клэр оставила машину на некотором расстоянии от школы. Она засунула руки в карманы и двинулась по обледенелой дороге, быстро, но стараясь не поскользнуться; фары отъезжавших автомобилей слепили ей глаза. По пути Клэр вытаскивала ключи, но, добравшись до своей машины и потянувшись к замку, она вдруг поняла – что-то не так.

Отступив на шаг, она в ужасе уставилась на обмякшую резину автомобильных покрышек.

Все четыре шины были изрезаны. Объятая яростью и разочарованием, она стукнула кулаком по капоту. Раз, другой.

По противоположной стороне дороги к своей машине шел какой-то мужчина; обернувшись, он бросил на нее удивленный взгляд. Это был Митчелл Грум.

– Что-то случилось, доктор Эллиот? – крикнул он.

– Посмотрите на мои шины!

Грум пропустил встречную машину, перешел дорогу и приблизился к ней.

– Господи, – пробормотал он. – Кто-то вас очень не любит.