Лихорадка

– Мамочка говорит, что пора в школу. Тебе надо вставать.

– Уйди из моей комнаты!

Мэри-Роуз, рассвирепев, резко и зло отпихнула сестру.

Изабель отползла к изножью кровати и улеглась там, замерев в тревожном молчании, потирая ушибленную голень и пытаясь осознать то, что произошло. Никогда еще Мэри-Роуз не била ее. Она всегда просыпалась с улыбкой, дразнила ее Изабелькой-тефтелькой и заплетала ей косы, перед тем как уйти в школу.

Она решила предпринять новую попытку. Девочка на четвереньках подползла к сестринской подушке, отогнула уголок одеяла и прошептала в ухо Мэри-Роуз:

– А я знаю, что мама с папой собираются подарить тебе на Рождество.

Хочешь, скажу?

Мэри-Роуз тут же открыла глаза. И повернувшись, в упор взглянула на Изабель.

Съежившись от страха, Изабель соскочила с кровати и уставилась в лицо, которое почти не узнавала. Лицо, которое пугало ее.

– Мэри-Роуз! – прошептала она. И выбежала из комнаты.

Внизу, на кухне, мама, помешивая овсянку на плите, слушала радио, которое заглушали пронзительные крики длиннохвостого попугая Рокки.

Когда заплаканная Изабель вбежала на кухню, мама повернулась к ней и проговорила:

– Уже семь часов. Твоя сестра собирается вставать?

– Мамочка, – в отчаянии захныкала Изабель. – Это не Мэри-Роуз!

Ной Эллиот выполнил сальто на скейтборде – оттолкнувшись от обочины, взлетел в воздух, а затем аккуратно приземлился на асфальт. «Есть! Получилось!» От ветра полы его мешковатой одежды разлетались в стороны. Он проехал на скейтборде до учительской парковки, у обочины подпрыгнул на доске и, развернувшись в воздухе, пустился в обратный путь.

Только в эти мгновения он был сам себе хозяином; рассекая на скейтборде, он сам определял свою судьбу, выбирал свой курс. Последнее время слишком многое решали за него другие – несмотря на возмущение и протесты, его увлекали в будущее, которого он не хотел. Но когда он мчался на доске и ветер бил ему в лицо, а земля уходила из-под ног, он принадлежал самому себе.

Забывал о том, что вынужден прозябать в этом Богом забытом городишке. Забывал – хотя бы на время этой захватывающей гонки, – что отца уже нет, и больше никогда не будет так, как прежде.

Ной чувствовал, как за ним наблюдают новенькие девчонки. Они сбились в небольшую группку за классами на колесах, их гладкие головки дружно склонялись друг к другу под звонкое хихиканье. Их лица одновременно поворачивались в сторону Ноя, а глаза следили за его движениями.