Лихорадка

– Амелия, – вспомнил Линкольн и посмотрел наверх, на площадку второго этажа. – Где ее комната?

Эдди посмотрел на него затуманенным взглядом.

Линкольн взбежал по лестнице. При первом взгляде на дверь в комнату Амелии он понял, что самое страшное уже произошло. Дверь была выбита, и раскрошенное дерево устилало пол в коридоре. Должно быть, девочка пыталась запереться, но Джей-Ди разнес дверь несколькими ударами топора. В предчувствии ужаса, который ожидал его внутри, он шагнул в комнату.

Он увидел топор, застрявший в искореженном стуле.

Увидел разбитое зеркало, разодранные платья, сорванную дверь шкафа, болтающуюся на одной петле. Он медленно перевел взгляд на кровать девочки.

Митчелл Грум, сидя за рулем «Субару» доктора Эллиот, медленно вел машину по склону Букового Холма. Он дождался полуночи – часа, когда встреча со случайным свидетелем маловероятна, но, к сожалению, небо было ясным, а свет полной луны с беспощадной яркостью отражался от чистого снега.

От этого он чувствовал себя незащищенным, уязвимым. Но, как бы то ни было, он должен завершить все сегодня. Слишком много было проколов, и ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам, которые он не планировал.

Все началось с простого задания – ему надлежало присмотреть за работой доктора Татуайлера и под видом журналиста, невинно задающего вопросы, осторожно оценить, как действует паразитическая инфекция на молодых людей Транквиля. Но его задача внезапно усложнилась вмешательством Клэр Эллиот.

Ее подозрения были опасно близки к правде. А потом и Дорин Келли добавила ему неприятностей.

После возвращения в Бостон ему определенно предстоит тяжелый разговор.

Он был уверен в том, что может представить вполне логичное объяснение исчезновения Макса Татуайлера. Нельзя же рассказать боссам из «Лабораторий Энсон» всю правду: что Макс захотел выйти из игры, узнав о том, как на самом деле погибла Дорин Келли. «Меня наняли найти червей, – возмущался Макс.

 – „Энсон“ уверяли, что это будет погоня за научной сенсацией. Никто не упоминал об убийстве, да и к чему оно? Чтобы сделать этих особей корпоративной тайной?»

Макс отказывался понимать, что создание нового психотропного препарата все равно что разработка золотой жилы. Строжайшая секретность была в этом деле ключевым фактором. Нельзя было допустить ни малейшей утечки информации, иначе сокровище окажется в лапах конкурентов.