Лихорадка

«В последний раз», – уговаривала она себя, отыскивая в чемоданчике бесплатные образцы антибиотика.

Мейрид подошла к печке и подкинула туда полено. Облако дыма вырвалось наружу, усилив духоту в помещении. Даже у Клэр запершило в горле.

Мейрид схватила каминные щипцы и пошуровала в топке.

– Я еще кое-что слышала про эти кости, – сообщила она.

Клэр продолжала пересчитывать таблетки. Подняв голову, она увидела, что Мейрид внимательно изучает ее. Настороженно. Мрачно.

Старуха развернулась и с шумом захлопнула чугунную заслонку печи.

– Говорят, это старые кости.

– И насколько старые? – Тусклые глаза снова поймали взгляд Клэр.

– Им лет сто, а может, и больше.

– Они в этом уверены?

– Думаю, да. А почему вы спрашиваете?

Беспокойный взгляд снова метнулся в сторону.

– Вы даже не представляете, что творится в этих краях. Неудивительно, что они нашли кости на ее земле. Вы ведь знаете, кто она? Впрочем, она здесь не одна такая. На прошлый Хэллоуин они разожгли огромный костер, прямо на кукурузном поле Уоррена Эмерсона.

– Если женщина ведьма, то мужчина кто? Колдун?

Клэр расхохоталась. И очень зря это сделала. Мейрид явно разозлилась.

– А вы порасспросите местных, – настаивала она. – Все вам расскажут про костер на поле Эмерсона в ту ночь. И сразу после этого в городе стали хулиганить дети.

– Но это происходит повсюду. Дети всегда шалят на Хэллоуин.

– Это их священная ночь. Черное Рождество.

Глядя в глаза старухи, Клэр поймала себя на том, что ей совсем не нравится Мейрид Темпл.

– Каждый имеет право на свою веру. Если это никому не причиняет вреда.

– Вот, в этом-то все и дело, верно? Мы просто не знаем наверняка. Видите, что после этого происходит.

Клэр резко захлопнула свой чемоданчик и поднялась.

– Рейчел Соркин занимается своими делами, Мейрид, и не лезет ни в чью жизнь. Думаю, всем в этом городе стоит последовать ее примеру.

И снова кости, думала Клэр по дороге к своему последнему пациенту. Все хотят знать про кости.

«Это их священная ночь. Черное Рождество».

На кухне у Мейрид Клэр рассмеялась. Но сейчас, ведя машину в сгущающихся сумерках, она не находила ничего смешного в этом разговоре. Рейчел Соркин определенно была здесь изгоем – женщина с черными волосами, отшельница, обитающая в доме у озера.