— Есть, — удивленно ответил Тишак. — А шо?
— Надо!.. Леща, шо там… по отрезанной голове соседа? Сработали?..
Якименко с явным удовольствием оторвался от очередного удостоверения личности офицера:
— Та все ж просто, как моя жизнь, Давид Маркович. Бытовуха… Там человек ездил до сестры, в село, ну и привез кой-чего. А сосед на него — кулак ты, говорит, и сеструха у тебя кулацкая. Надо, говорит, шобы наши доблестные органы разобрались, откуда у тебя такие возможности. А тот в войну был торпедист на подлодке… Парень горячий.
Ну, плюс еще старые довоенные счеты. Слово за слово, и… Сам нашел участкового, сам заявил…
— Озверели люди, — помотал головой Давид. — Ладно, я домой.
И он действительно двинулся в сторону дома. На улице Пастера сел в переполненный трамвай, но, проехав две остановки, неожиданно спрыгнул на ходу, умело прячась за машинами, пересек улицу и нырнул в подворотню. Обогнув компанию пацанов, играющих в «пристенок», подошел к закопченному кирпичному брандмауэру, подтянулся на руках и, перевалившись через стену, спрыгнул в соседний двор, приземлившись рядом с двумя коренастыми мужичками, один из которых был на корявом деревянном протезе.
— Слышь, Давид Маркович, — обратился к Гоцману мужичок на протезе, ничуть не удивившись его появлению, — може, ты объяснишь, шо в городе творится такое?.. Давеча вон иду по Короленко, вдруг рядом с музеем двое блатных бегут. И за ними какой-то в плаще нарезает… Штатский. А в руках «наган».
— У Тольки младший братан в БАО служит, — поддержал второй мужичок, — так говорит, целых пять «дугласов» поприлетало дня четыре назад, вечером. И на каждом — человек тридцать офицеров. Так их всех по автобусам рассадили и повезли куда-то. Може, они?
— Да шо ты мелешь! — возмутился инвалид. — Я ж говорю — штатский. Станут тебе офицеры за блатными гонять…
— А може, опять война скоро?..
Оба мужичка с тревогой уставились на Гоцмана. Но беседовать с ними у Давида не было ни сил, ни желания.
Он двинулся к арке, ведущей на улицу.
В управлении контрразведки Гоцмана долго не принимали. Дежурный лейтенант, сидевший за столом приемной, с явным подозрением косился на его потрепанный черный пиджак и галифе. Похоже, дежурного не удовлетворила даже подлинность предъявленного Давидом удостоверения. А уж то, что от посетителя явственно шибало невыветрившимся запахом алкоголя, и вовсе не лезло ни в какие ворота.
