На палубе стояли Штехель с биноклем в руках, нервно цеплявшаяся за леер Ида в наброшенном на плечи платке и трое небритых парней в военном, один из которых держал на плече румынский автомат «орита».
Штехель напряженно разглядывал в бинокль маленький ялик, который медленно приближался к мотоботу. Человек, сидевший в ялике, греб только левой рукой, отчего ялик кидало из стороны в сторону. Правая рука гребца была замотана тряпкой и безжизненно свисала. Голова и грудь тоже были кое-как забинтованы.
— Да что вы смотрите? — с болью в голосе произнесла Ида, давно угадавшая в гребце Чекана.
— Это же он!..
Парень с автоматом вопросительно взглянул за ее спиной на Штехеля, но тот отрицательно помотал головой."
"Через несколько минут ялик коснулся бортом мотобота. Чекан был бледен от потери крови, тряпки, которыми было замотано его тело, алели, как спелые вишни. В изнеможении бросив весло, он уронил голову на руки, собираясь с силами. Морфий медленно бродил по телу, сердце, казалось, выпрыгнет из груди… Ничего.
Вот и закончились его похождения. Он с трудом поднял голову и слабо улыбнулся любимой, смотревшей на него сверху.
— Ну что вы возитесь? — истерически закричала Ида, поворачиваясь к Штехелю. — Помогите ему!..
— Помоги ему, — недовольно буркнул Штехель, кивая вооруженному мужчине.
Тот сделал шаг к борту. Сорвал с плеча автомат…Прозвучала длинная очередь, и изрешеченный пулями Чекан, непроизвольно вскинув руки к лицу, навзничь опрокинулся на дно ялика. Ида с нечеловеческим воем кинулась на убийцу… и сразу же тяжело, беззвучно осела на палубу.
Стиснутые пальцы продолжали сжимать маленькую сумочку.Бандит молча выдернул из ее тела окровавленную финку и деловито вытер о рукав гимнастерки.Штехель отвернулся, брезгливо морщась…Вдоль длинной стены цеха, расставив ноги на ширину плеч и положив сцепленные руки на затылок, стояли бандиты. С противоположной стороны помещения на них были направлены стволы десятка пулеметов, заходились в злобном лае, дергаясь на поводках, овчарки. Налетчиков обыскивали и по одному отправляли вдоль коридора из солдат на выход.
И было странно видеть этих понурых, с опущенными плечами сержантов, старшин, лейтенантов и капитанов, которых рядовые, державшие на изготовку автоматы, провожали презрительными взглядами…Леха Якименко осторожно тормошил неподвижно лежащего на земле Платова. Ранения — это Леха хорошо понимал, потому что нагляделся на фронте всякого, — были опасными. Рядом бестолково суетились два лейтенанта МГБ.
