Затягиваясь папиросой, он увидел, как блеснули ее зеленые глаза. Она прикоснулась пальцем к его носу. Гоцман потянулся к тумбочке за бутылкой, разлил по рюмкам остатки коньяка.
— Тебя сильно били?..
— Где? — Он сперва не понял ее вопроса, потом усмехнулся: — А-а… Та не… не сильно. Попугали просто. Думали, шо я закричу: «Ой, только ж не бейте, я все скажу…»"
"— А его били сильно, — задумчиво произнесла Нора, держа в пальцах рюмку. — Мне дали одно свидание… И у него было уже не лицо, а маска. Причем допрашивал его бывший сослуживец, который ходил к нам в гости…
— А за шо… его? — неловко спросил Гоцман, отпивая коньяк.
— В качестве примера, — вздохнула в темноте Нора. — Когда в тридцать девятом начали выпускать… немногих, но начали… то сверху спустили квоту — в управлении нужно было найти столько-то… — Она замялась, подыскивая выражение.
— Вредителей?
— Ну что-то в этом роде… Людей, которые применяли… незаконные методы следствия… И как раз выпустили одного комдива, он сейчас уже маршал… А его дело вел… мой муж.
Был шум, две газеты напечатали большие статьи о том, что комдива оклеветали, выбили у него на следствии ложные показания… В общем, мужа посадили. И на том свидании он… в лицо мне сказал, что на применение несоветских методов следствия его побуждала я… как неразоблаченный представитель буржуазии… Он сказал, что проклинает тот день, когда познакомился со мной…
Гоцман сильно затянулся папиросой, закашлялся. Нора похлопала его по спине.
— Тебя не взяли там же?.
.
— Нет… Почему — не знаю… Может быть, хотели выделить мое дело в отдельный процесс?.. Но я уже знала, что нужно делать. И уехала далеко-далеко, в Сибирь… Устроилась работать в школу… Учителей не хватало, меня ни о чем не спрашивали. Наверное, объявили в розыск, но не всесоюзный, а областной…
— Как ты узнала, что он расстрелян?
— Об этом было в «Правде».
— А в Одессе как оказалась?
— Приехала после освобождения… И нашла работу. Не сразу, правда… На заводе имени Старостина… Я в Сибири окончила бухгалтерские курсы, а им как раз требовался бухгалтер.
Давид с силой вмял папиросный окурок в карманную пепельницу, поставил пустую рюмку на тумбочку.
— А почему… представитель буржуазии?
— Так я же и есть типичный представитель буржуазии. — Он почувствовал, что она улыбнулась во тьме. — Мой отец — офицер царской армии… Служил в 15-м пехотном Шлиссельбургском полку… Потом оказался в украинской армии Скоропадского, воевал у Деникина.
