И мощный толчок очередной порции адреналина привёл к привычному контролю ситуации…"
"Сергей за рулём «Таврии» был на ранее оговоренном месте, предупреждённый по рации, он даже приоткрыл дверь, явно волновался и не понимал моего спокойствия, я же в какой-то момент этой «лёгкой прогулки», оставив весь груз на чердаке, снова почувствовал, насколько от меня ничего не зависит. Всё, что сейчас интересовало — это несколько слов, звучавших в голове, и откуда они. Тогда этого я так и не понял, вспоминая же сегодня, думаю, что фраза эта всплыла из подсознания, попав туда лет за десять до того дня, прочитанная, хоть и очень невнимательно, в одном из четырёх Евангелий и Казанском соборе Санкт-Петербурга, в то время ещё Ленинграда, во время одного из десятков культпоходов, когда я был курсантом военного училища.
Почему и зачем? Это сейчас стало понятно, а тогда, замытое суетой и переживаниями, бурными эмоциями, оно всплывало резко, в моменты затишья и одиночества, наедине с самим собой, где-нибудь на охоте, рыбалке, под безграничным небом, в котором утопал взгляд, утягивая за собой всё моё существо, как сегодня перед выстрелом в абрис оптического прицела.
Казалось, всё тело замирало, но гели тогда мысли отсутствовали, то в эти моменты, возможно, они раскрывали створки сердца, всё больше и больше запоминавшиеся тем, что, переполнив, отрезвят и «оставят остановиться.
Я ждал чего-то на снятой квартире, почти в центре Киева, ждал и по привычке перебирал возможные варианты. В большинстве из них места мне не было, но успокаивали самые рациональные, и лишь с одним условием — при отсутствии среди живых бывшего шефа.
Дело оставалось только за тем, чтобы так же начали думать Пылёвы. Овладевшая мною умиротворённость подсказывала, что марафон остановлен, и если что-то и будет, то не с такой частотой, и призрачно мелькала надежда об отходе отдел вообще. На следующий день появился Олег с Сергеем и ещё кем-то, радостный и энергичный, он светился от перспективности и громадности планов, и, разумеется, от благодарности ко мне, граничащей (правда, лишь в этот момент) чуть ли не с преклонением.
Сергей ничего рассказать им не мог, потому как даже оружия не видел, я разбирал синтезатор и убирал оружие в футляр от гитары в ванной, а в курс проводимого вообще не вводил, давая лишь редкие указания. Был бы он посторонним человеком, вообще бы ничего не понял, и единственное, что могло показаться странным — зачем нужно было раскидывать по помойкам вещи при возвращении домой.
