После подарка, когда я, в принципе, уже готов был уйти, могли одарить ещё и пачкой банкнот достоинством примерно в десять тысяч долларов, которые исчезали в моих вместительных карманах, как и я сам в близлежащих от офиса переулках.
В тот раз всё началось с пачки свежеотпечатанных зелёных купюр и настоятельном предложении «сделать какое-нибудь иностранное гражданство», с явным намёком на греческое. Ничего себе, и это с моей-то невыездностью по всяко-разным причинам.
Греция — страна всего олимпийского, оливкового, философского и исторического.
Хотя, как я уже говорил, кроме Акрополя, нескольких музеев и десятка развалин, оставшихся после турецкого нашествия, которое перетянуло в виде земли и расположенных на ней древних артефактов, дворцов и другой древней недвижимости и, конечно, добавляющей красок природы, всё оказалось не столь впечатляющим, даже для человека, впервые пересекшего границу Родины.
Что было ответить? Вряд ли там что-то грозило, а настоятельный тон я воспринял, как желание показать свою заботу о человеке, который им «почему-то» стал небезразличен, а скорее — нужен.
Замечу, что такое же внимание было чуть ранее проявлено и к Саше «Солонику», встреча с которым мне ещё предстояла. Да меня и самого тянуло к новому и непознанному, к тому же паспорт и набор документов со стопроцентной гарантией подлинности, ценой 25 тысяч у.е. не из моего кошелька, которые казались серьёзным вкладом в будущее спокойствие (кто же знал, что это будет далеко не последний подобный комплект), вряд ли мог помешать.
И через четыре недели я уже летел первым классом авиакомпании «Олимпия», навстречу многому неведомому и даже не предполагаемому, безошибочно предвкушая сумасшедшее возрастание вкуса жизни."
"Полёт был сам по себе приятен и действовал расслабляюще, особенно после выпитых 150-ти грамм «Хенесси». Все думы были заняты перспективой открывающихся новых возможностей, возвращалась мысль, поначалу казавшаяся глупой и недопустимой — восстановить отношения, так насильно прерванные.
Но я столько приложил сил для целлулоидного равнодушия, что сам начинал в него верить, к тому же она уже познакомилась с банкиром, и их отношения обещали быть серьёзными. Правда, несколько беспокоила информация о липовости банкира, мало того, его хорошо знают в «нашем» кругу, тем более он присутствовал среди равных на дне рождения Ананьевского.
