Вся техника была аккуратно упакована и передана «чистильщикам», они, в свою очередь, положили всё в какую-то машину, которую после почему-то бросили, в результате подарив местной полиции, в жизни не видевшей у своих преступников такого количества спецоборудования.
Наконец, пришли к консенсусу — «отдать» тело целиком, чему Саратов несказанно обрадовался. Как на это согласился Буторин, даже не представляю, в любом случае, это сыграло большую роль для меня. Оставалось передать приехавшим РУОПовцам и «спецам» с ними схему, написанную рукой человека, отвозившего останки «Солоника» в лес.
Схема теперь была у Чаплыгина. Не долго думая, я предложил оставить её в камере хранения, от измождения совсем позабыв о видеокамерах в аэропорту. Хорошо, что «Чип» предложил переиграть, и я вспомнил о бензоколонке невдалеке от выхода из фойе здания аэровокзала. Удачно там оказалась собачья будка, куда и было припрятано послание, причём и здесь не обошлось без казусов.
Вторую схему отправили факсом в Москву, в известную фирму, для дублирования, а затем таким же путём вернули обратно, через меня и человека, которому я её передал в столице, отправившим бумагу дипломатическим путём в Афины Саратову. Остальное СМИ расписало во всей красе. Кстати, основная схема, которой воспользовались, была изъята именно из-под «собачьего домика», для чего были привлечены местные взрывотехники, перепугавшиеся от таких непривычных коллизий.
Они же участвовали и в подъёме тела «Валерьяна» на дорогу в местечке Варибоби, предполагая, что оно заминировано, а, проверив, привязали к ногам трос и вытащили бьющееся лицом и животом о землю тело на асфальт. Увидев жертву, на неё кинулись разного рода криминалисты в резиновых перчатках, осматривая и ничего не понимая. Кадры этого есть, и первый, кто их посмотрел в России, был я. Стоило обратить внимание на человека, задравшего на трупе рубашку и, в первую очередь, указавшего пальцем на шрамы от ранений и операций, после чего облегчённо выдохнувшего и покачавшего удовлетворённо головой — он.
Потом останки загрузили в деревянный гроб, перекочевавший в чёрный катафалк, увёзший навсегда человека, которого я когда-то знал и который, волею судеб, оказался не то, чтобы на противоположной стороне, и не в прорези прицела, а просто попавший под каток, пассажиром которого был я.
