– Что ты несешь?
Я пошла в комнату, взяла портфель с фотографиями, опять споткнулась о таз, сморщилась от боли и кинула портфель Пашке. Он опустил голову и тихо спросил:
– Откуда это у тебя?
– Нашла под твоей кроватью. Здесь все, кого ты убил. Среди этих фотографий была фотография Матвея…
Маринка открыла рот и с ужасом схватилась за щеки.
– Скажи, это ты убил Матвея?
– Я не знал, что это Матвей.
– Что? Ты все-таки признаешься в том, что убил моего мужа.
Пашка побледнел и тяжело задышал."
"– Я не знал, что это твой Матвей.
Для меня это было обычное убийство, понимаешь?! Я даже не имею понятия, кто его заказал. Все происходило через посредника. Посредник дал мне этот конверт и аванс. Заказ был нелегкий, и я тщательно к нему готовился. Я даже не знал, кого убиваю. Директора банка, крутого или депутата. Мне без разницы. Я получил заказ и его выполнил. Убил его так же, как и других, пойми. Я не знал тебя, не знал твоего мужа, я выполнял свою работу. И только в тот момент, когда мы подъехали к твоему особняку, я понял, что натворил.
Мне надо было рассказать тебе все сразу, но я не мог. Я боялся потерять тебя. Ты – единственное, что сметалось у меня в этой жизни, ради тебя я живу, дышу…
Я почувствовала страшную боль в голове и нарастающий гул в ушах. Тело непроизвольно задергалось. Это нервные судороги.
– Жанна, может быть, врача? – испугался Пашка.
– Не смей подходить ко мне!!!
Пашка стоял и глазами, полными страдания, смотрел на меня. Маринка села на стул, заплакала и жалобно произнесла:
– Жанка, успокойся.
Пашка и в самом деле ничего не знал. Он же тогда был с тобой незнаком…
– Заткнись! – зло крикнула я. Маринка замолчала и заревела еще громче.
– Пашенька, ну хотя бы соври, что ты его не убивал… Может быть, у меня получится как-то жить с этим дальше… Я постараюсь. Соври.
– Я могу врать кому угодно, но только не тебе. С той минуты, когда мы подъехали к твоему дому и я понял, что убил твоего мужа, я не нахожу себе места. Меня словно что-то дерет изнутри, я не хочу жить и ненавижу себя.
Я молил только об одном: чтобы ты никогда этого не узнала. Иногда в нашей жизни бывают моменты, когда лучше сладкая ложь, чем горькая правда.
– Что же ты натворил, Пашенька. Ведь я так сильно тебя люблю. Что ты наделал.
Пашка смахивал слезы и старался держать себя в руках, чтобы не разрыдаться. Его плечи дрожали, а глаза были полны обиды и горечи. Я подошла к нему и едва слышно прошептала:
– Я люблю тебя, Пашенька, я так сильно тебя люблю.
