Шеф – это брат жены Горелина.
Можно сказать, что Горелина заказала собственная жена. – И как же ты решила убрать Шефа?
– Зачем его убирать, Шефа уже нет.
– Что ты несешь?
– Все, Паша, больше тебе ничего не грозит. Можешь работать дальше.
Пятнашка твоя, ее не надо возвращать. Больше ты никому не нужен. Я запорола твою работу, и я исправила ситуацию.
– Ты хочешь сказать, что Шеф убит…"
"– Конечно.
– И кто же его убил?
– Я.
– Ты?!
– Представь себе. Его заказал Горелин и заплатил мне двадцатку баксов и, между прочим, остался очень доволен.
– И как же ты это сделала?
– Знаешь, чтобы убить человека, не обязательно быть киллером, достаточно очень сильно захотеть убить. Это очень сложно и в то же время так просто.
– Как ты это сделала?
– Зашла на дискотеку и выстрелила ему в голову. Он сидел в углу зала и перся на кокаине.
– Пистолет куда дела?
– Не бойся, это не твой. Я его взяла у твоих гостей, которых ты замочил гранатой.
– А где сейчас пистолет?
– Я вложила его в руку одному молокососу, обглотавшемуся экстази.
Кстати, его уже забрали в ментовку. Он бы и рад что-нибудь отрицать, но ничего не помнит. В ментовке его так накормят таблетками, что он напишет собственноручное признание.
– Ты сумасшедшая! Какое право ты имела лезть в мои дела! У тебя своих проблем по горло! Я одного не пойму – какая же ты запуганная! И кто тебя запугал?!
– Это не твое дело!
– Если это не мое дело, то запомни, что у меня тоже есть дела, в которые ты не имеешь права совать свой любопытный нос.
– Я хотела как лучше, Паша.
– А ты хоть знаешь, как лучше?!
Паша поднял руку и залепил мне звонкую пощечину. Я потерла щеку и направилась к выходу.
– Куда ты собралась? – Паша пошел следом.
– Не твое дело! – Прости меня.
– Хорошенькое дело, я убила его врага только для, того, чтобы он мог спокойно жить и не бояться за свою жизнь, а он за это дает мне пощечину.
– Я же сказал, прости. – Паша подошел совсем близко и обнял меня за плечи.
– Я не злюсь.
– Знаешь, просто тебе не надо было этого делать.
– Я сделала то, что посчитала нужным. Мне хотелось тебе помочь.
– Я просто в шоке от такой помощи.
Мы сели на пол, обнялись и долго разговаривали. Говорили обо всем: о детстве, юности, влюбленностях, удовольствиях, горестях и бедах. Первый раз я видела Пашку таким открытым, серьезным и, как мне показалось, искренним.
– Ты давно стал убивать?
– Около двух лет.
