Лили

Ее сыграют еще до конца года.

Лили замерла, ухватившись обеими руками за грубую домотканую скатерть. Оцепенение, должно быть, продолжалось не больше нескольких секунд, так как, придя в себя, она услыхала возбужденные голоса присутствующих, с жаром обсуждающие только что преподнесенную новость. А еще через секунду уже поймала на себе любопытные взгляды, бросаемые исподтишка кое-кем из слуг, желавших знать, как подействует на нее неожиданное известие. Лили поставила на стол последнюю тарелку и поправила косо лежавшую ложку, старательно делая вид, что ей все равно, хотя на самом деле была просто сражена.

“Дура, дура, дура”, – ожесточенно повторяла она про себя. За этот день ей было преподнесено несколько горьких уроков, однако последний, оказавшийся самым тяжким, заставил ее правильно оценить все остальные.

Вошла Лауди и остановилась, придерживая дверь для подавальщицы, нагруженной подносом. Запах тушеной рыбы вызвал у Лили приступ тошноты. Ей вдруг стало безразлично, что они могут подумать или сказать у нее за спиной.

Подойдя к Лауди, она торопливо прошептала подруге на ухо:

– Скажи миссис Хау, что я заболела. Я спущусь вниз через час и помогу убрать со стола. Она вышла, не дожидаясь ответа.

Тропа, ведущая к оконечности мыса, небезопасная в темноте, в этот вечер была видна как на ладони. Серебристый свет луны падал на море поблескивающим треугольником, вершина которого рассекала надвое линию горизонта, а стороны расширялись к берегу. Прибой обрушивался на скалы мириадами сверкающих капель.

Голос леди Алисии Фэйрфакс звучал удивительно мирно на фоне сердитого ропота волн, беседовать с нею было легко и приятно, и все же Дэвону приходилось прилагать героические усилия, чтобы не потерять нить разговора. Они остановились как раз над тем местом, где всего несколько часов назад ему почти удалось совратить Лили Траблфилд.

Он попытался выбросить из памяти яркие чувственные образы, но они упорно возвращались, заставляя его злиться на самого себя и отвечать невпопад.

Труднее всего было отказаться от попыток обуздать воображение, услужливо рисовавшее совсем иной исход свидания наедине, прерванного на самом интересном месте. Лили уже вот-вот готова была сдаться, и лишь несвоевременное вмешательство его камердинера остановило ее. Кипя злостью, он только в этой мысли находил мстительное утешение.

– Дэвон? Вы слышали хоть слово из того, что я сказала?

– Извините, Алисия, я… я задумался о делах.