Лили

Лауди что-то неразборчиво пробурчала в ответ. Потом раздался громкий, как хлопок, звук пощечины. Лили вскочила на ноги и побежала к ним с глухим криком: “Стойте! Не надо!” Ее собственный голос прерывался и дрожал от страха, она никак не могла набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы крикнуть по-настоящему. Миссис Хау нанесла второй удар, и на этот раз Лауди завизжала. Оловянная кружка со звоном выпала из ее пальцев, яблоко укатилось куда-то в сторону. Экономка вновь занесла руку для удара, и как раз в этот момент подбежала Лили.

– Нет, не надо! – повторила она, и миссис Хау обернулась с поднятым кулаком.

– Она ничего не делала! – принялась уговаривать Лауди, прикрывая обеими руками пылающие щеки и одновременно утирая идущую носом кровь. – Я была одна, не надо, Лили ни в чем не виновата!

Миссис Хау несколько раз перевела налитый злобой взгляд с одной девушки на другую. Лили вдруг подумала, что вид у нее – с белыми прядями, тянущимися от висков назад, – совершенно безумный, точно ее покусала бешеная собака.

– Ты, Лауди, ступай наверх в свою комнату! – приказала экономка. – За свое непослушание останешься без обеда и без ужина, а завтра весь день будешь поливать огород из этой самой кружки. Прочь с глаз моих сейчас же! А может, ты хочешь получить в придачу хорошую взбучку? Вон отсюда, я кому сказала!

Лили оцепенела в боязливом ожидании, заметив упрямое, сердитое выражение на залитом слезами и кровью лице Лауди.

– А ты что стоишь? Иди работай, не то я тебя еще пуще отделаю! Чего уставилась?

Лили даже не пыталась скрыть свое отвращение.

Круглые жабьи глазки миссис Хау горели неутолимой злобой, но на сей раз гнев в душе Лили возобладал над страхом.

– Лауди не заслужила подобного обращения, миссис Хау, и вы это знаю, – бросила она в лицо экономке, стараясь не замечать дрожи в собственном голосе. – Вы ее ударили, потому что вам так хотелось… потому что вам нравится пугать и мучить тех, кто слабее вас. Вы жестокая, деспотичная грубиянка и… и ханжа.

Лили пошире расставила ноги, мысленно готовясь к отпору, но не жалея о сказанном.