Лили

В следующую секунду девушка разглядела, что сжимает в руке миссис Хау. Это был кожаный ремень.

– Я не позволю вам себя бить, – проговорила Лили, собрав воедино все свое мужество, хотя по спине у нее бежали мурашки.

Трэйер поставил фонарь на столик.

– Гнев Божий падет на головы непокорных чад Его. Кого Господь любит, того подвергает испытаниям.

Миссис Хау подошла ближе, ее черные глазки поблескивали, злобный рот был мстительно поджат.

– Пора, Лили Траблфилд. День искупления настал.

Лили продолжала упорно качать головой.

– Вы этого не сделаете. Вы не посмеете. На какой-то миг непререкаемая уверенность, прозвучавшая в ее голосе, заставила их остановиться, но после краткого колебания они снова двинулись вперед. Лили всей кожей почувствовала прикосновение ледяных пальцев ужаса и стала пятиться, пока не задела ногой заднюю стену. Дальше идти было некуда. Трэйер заходил с правой стороны. Он вытянул руку, чтобы ее схватить: она сделала ложный шаг к нему и тут же отскочила. Маневр удался, но миссис Хау с ужасающей ловкостью переместилась к двери, закрыв ее своим тучным телом, и в следующее мгновение Трэйер схватил Лили за плечи.

Она попыталась лягнуть его, но безуспешно. Он развернул ее лицом к себе в непристойной пародии на объятье и крепко обхватил за талию. Первый удар ремня прошел по ней подобно тупому ножу. Лили закричала от боли и ярости, колотя Трэйера кулаками по плечам. Миссис Хау тем временем наносила все новые и новые удары по ее спине и бедрам, пока Лили наконец не отказалась от бесплодных попыток вырваться.

Обмякнув всем телом так, что только руки Трэйера удерживали ее в стоячем положении, давясь слезами ярости и стыда, она терпела беспощадную порку до тех пор, пока несомненные признаки возбуждения у ее мучителя не заставили ее отшатнуться в ужасе. В этот момент миссис Хау решила передохнуть. Трэйер разжал руки и отодвинулся, похотливо ухмыляясь прямо в лицо Лили. Недолго думая, она двинула ему коленом в пах.

Воздух со свистом вырвался из его легких вместе с душераздирающим хриплым криком.

Он сделал несколько ковыляющих шагов назад и рухнул на кровать, извиваясь от боли.

Лили повернулась к экономке. Та обронила ремень и теперь стояла в дверях, задыхаясь от бешенства и обливаясь потом.

– Слово Божье быстрее молнии, – проговорила она, тяжело дыша. – Оно острее любого клинка…

Испустив проклятье, Лили бросилась на нее.

С таким же успехом можно было штурмовать каменную стену. Экономка не отступила ни на шаг.