Лили

Но этот ребенок… – она помедлила и, проглотив ком в горле, продолжала еле слышным шепотом:

– Этот ребенок мой и только мой. Я не могу отдать его вам.

Дэвон так долго смотрел на нее, не говоря ни слова, что Лили в конце концов не выдержала. Своим приговором она как будто зарезала и его и себя. Не зная, что он будет делать, она опять подошла к нему и обняла. Его тело казалось тяжелым и безжизненным. Лили прижалась лицом к его волосам и поцеловала. Это был тайный, молчаливый поцелуй.

Потом ее руки разжались, она прошла по полутемной комнате к постели и села на край.

– Я устала. Прошу вас, оставьте меня, мне нужно поспать.

Он не двинулся. Минуты шли, она едва расслышала его слова:

– Ах, Лили. Радость моей жизни, мой тяжкий крест.

Наконец он встал, подошел к ней и, взяв за плечи, мягко, но настойчиво заставил подняться на ноги. Свет свечи совсем не доставал сюда, они едва различали друг друга в полутьме. Дэвон провел кончиками пальцев по ее впалым щекам, там, где под глазами лежали темные круги.

– Позволь мне помочь тебе, – сказал он, тихонько поглаживая ее по затылку.

– Позволь мне сделать для тебя хотя бы это.

Его прикосновение было легким. Лили поняла, что изголодалась по нему едва ли не меньше, чем он по ней, и закрыла глаза, решив позволить себе хотя бы минуту наслаждения, которого не знала так долго. Слишком долго.

Она не сразу сообразила, что он расстегивает платье у нее на спине, и быстро отвернулась, но Дэвон удержал ее, обхватив одной рукой под грудью.

– Позволь мне. Лили.

Было в прикосновении его рук что-то, успокоившее ее. Склонив голову, Лили вновь замерла.

Он спустил платье с ее плеч, и оно соскользнуло на пол.

– Где твоя ночная рубашка?

Она указала на изножие постели. Дэвон принялся расшнуровывать сорочку.

– Не надо. Нет-нет, не надо.

– Потому что… я не хочу, чтобы ты меня видел. Его руки скользнули ниже и накрыли ее округлившийся живот.

– Но ты так прекрасна!

– Вовсе нет. И не надо меня уверять, что это так, – добавила Лили.

– Верно, не надо, – согласился Дэвон.

– Тем не менее это так. Ты самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо знал. И так будет всегда. Неужели ты думаешь, что стала для меня менее желанной оттого, что живот у тебя потяжелел?

– Ничего я не думаю! Мне все равно, то есть я…

– Я помню каждую частичку твоего тела. – Дэвон вновь начал осторожными и легкими движениями расшнуровывать из-за спины ее сорочку. – Помню, какая нежная у тебя кожа, как она сладко пахнет. Как она тепла на ощупь.