Лили

Дэвон не ответил на его вымученно-дерзкую улыбку.

– Ну я не знаю, какого черта ты корчишь из себя праведника. Ты тоже не спал всю ночь! Я сам видел у тебя свет, когда наконец завалился в дом. Вся разница между нами в том, что я пью с друзьями, а ты напиваешься в одиночку.

И без того суровое лицо старшего брата помрачнело еще больше, и Клей виновато опустил глаза, сожалея о своих словах.

– Тебе бы следовало поехать с нами, – продолжал он через минуту, переходя на прежний легкомысленный тон.

Дэвон сложил пальцы домиком под подбородком и хмыкнул безо всякого интереса.

– Там появилась новая девица, Дэв: есть на что посмотреть, есть за что подержаться. Весит, наверное, больше, чем я. Ее зовут Евлалия. Я не шучу! – Клей радостно рассмеялся, увидев, что Дэвон наконец-то выдавил из себя что-то похожее на улыбку. – Почему бы тебе не повеселиться с нами? Джон и Саймон каждый раз о тебе спрашивают.

Лорд Сэндаун встал из-за заваленного бумагами стола и, подойдя к застекленным от пола до потолка дверям на террасу, расположенным между двумя высокими шкафами, распахнул их настежь. Комната сразу же наполнилась приглушенным шумом морского прибоя. Стая куликов с пронзительным свистом пронеслась над берегом.

– Да нет, не думаю, – ответил он, неподвижно остановившись в дверях и загораживая открывающийся вид широко расправленными плечами Горничная вернулась с кофейником.

– Ты обдумал то, о чем мы говорили раньше? – спросил Дэвон.

Клей тотчас же напрягся, и его настороженное выражение заставило старшего брата саркастически выгнуть бровь:

– Да я уж вижу, что нет.

Бровь поднялась еще выше.

– Черт возьми, Дэв, я еще слишком молод, чтобы похоронить себя на руднике!

– Я же не прошу тебя спускаться в забой! Я хочу, чтобы ты управлял рудником.

– Для этого я тоже слишком молод.

– Но не слишком молод, чтобы рисковать своей глупой башкой, перевозя контрабандный коньяк! Клей согнул колени и скрестил руки на груди.

– Я тебя умоляю, не будем начинать все сначала. Ни одному из нас не выиграть этот бой. Дэвон с трудом перевел дух.

– Я тоже не хочу ссориться.

Это было правдой.