Лили

Прежде чем деревья сомкнулись у нее перед глазами, закрывая просвет, Лили успела заметить на только что покинутой ими дорожке фигуру человека, вышедшего из-за поворота по направлению к ним.

– Это… разве это не мистер Кобб?

Резкость его тона заставила ее воздержаться от дальнейших замечаний. Вскоре они вышли из темного леса на поляну над обрывом. Соленый ветер, подхвативший ее юбки, нес с собой запах свежести и свободы. Морские птицы с криком кружили над опалово-зеленой водой, камнем падая вниз и вновь взмывая к небу.

Вдалеке виднелась пара рыбацких шхун, они покачивались на горизонте, как игрушечные лодочки.

Грубые каменные ступени, вырубленные в скале, круто петляя, вели вниз, к узкой, усыпанной крупной галькой полоске пляжа. Дэвон указал на самый высокий утес, выдающийся в море.

– Видишь вон ту скалу – в нее вделаны железные кольца?

Лили щитком приложила ладонь к глазам и прищурилась.

– Она называется скалой Утопленника. А прямо под нами – бухта Утопленника. В этих скалах полно пещер, место, как видишь, очень укромное.

Много лет назад в штормовые ночи – так гласит легенда – местные жители зажигали тут фонари и сигналили проходящим кораблям. Суда, потрепанные штормом, шли к берегу на эти ложные маяки в надежде найти безопасную гавань. Но здесь под водой прячутся невидимые и смертельно опасные рифы: корабли налетали на них и разбивались, а их останки прибивало к берегу.

– Береговые пираты! Я о них слыхала.

– Тех моряков, что имели несчастье выжить при крушении, привязывали к этой скале, чтобы их затопило приливом.

Тем временем береговые пираты грабили разбитые корабли, унося все, что попадалось под руку.

Лили поежилась, вообразив себе эту картину.

– Я слыхала, что подобного рода истории случались на диком корнуэльском побережье, но никогда в них до конца не верила.

– А почему бы и нет?

– Ну… Какой смысл привязывать моряков к скале, чтобы они утопли в волнах прилива? Почему бы не убить их сразу, каким-нибудь более быстрым и надежным способом? А эти железные кольца… Может, они служили просто для привязывания лодок?

Он едва заметно усмехнулся.

– Я вижу, ты очень озлоблена, раз смотришь на жизнь подобным образом.

– Нет, сэр, вовсе нет. Я думаю, озлоблены те, кто верит, будто люди способны на столь чудовищную жестокость по отношению друг к другу.

Его мысли в эту минуту были заняты тем, как она хороша. Как прекрасны ее глаза, оттененные густыми ресницами и ставшие изумрудно-зелеными в мягком свете заката.

Видя, что он не отвечает.