Лили

Соме сделал несколько шагов и встал между нею и дверью.

– Вот теперь самое время переменить решение, Лили. Если ты это сделаешь, я просто скажу констеблю, что ошибся.

– В противном случае я велю ему посадить тебя в колодки. Он выполнит приказ незамедлительно, одного моего слова будет довольно. И если по окончании суда тебя посадят в тюрьму или сошлют на каторгу, считай, что тебе повезло. Скорее всего тебя повесят.

– Это и есть воля Божья?! – вскричала Лили. Возмущение в ее душе победило страх. – Да вы с ума сошли!

– Это и есть воля Божья.

Покайся, Лили Трихарн. Гордыня и тщеславие суть грехи твои тяжкие, за них душе твоей суждено вечно гореть в аду! – Его глаза сверкали, брызги слюны разлетались изо рта при каждом слове. – Покайся! На колени! Моли Бога о пощаде.

Прежде чем она успела сделать хоть шаг, он схватил ее за плечи и силой заставил снова встать на колени, а следом за нею и сам плюхнулся на пол, крепко держа ее за руки, и начал молиться.

Теперь в его голосе слышалось настоящее бешенство, слова превратились в завывания.

Лили изо всех сил пыталась высвободить свои руки, но Соме их не отпускал. Ни о чем больше не думая, действуя по наитию, она впилась зубами в тыльную часть одной из здоровенных лапищ. Он прорычал ругательство и разжал руку. Ей удалось встать на ноги и распрямиться, но его пальцы, точно змеи, обвились вокруг ее лодыжки. Он резко дернул, и она упала прямо на него. Когда Лили закричала, Соме зажал ей рот широкой, как лопата, ладонью, и ей опять пришлось пустить в ход зубы. Он отдернул руку, а она, извернувшись, уперлась ему в грудь обеими руками и оттолкнула что было силы. Толчок застал Сомса в неустойчивом положении, пока он поднимался с пола. Проповедник покачнулся и рухнул, с глухим стуком ударившись о каминную полку. Лили поняла, что это и есть путь к спасению, вскочила на ноги и бросилась к двери.

На полпути она остановилась и обернулась, пораженная тем, что он ее не преследует. Соме лежал, простертый на ковре у камина, глаза его были открыты, а по левому виску медленно стекала ярко-красная струйка крови.

Лили закричала от ужаса.

Больше всего на свете ей хотелось бежать отсюда со всех ног, однако она заставила себя вернуться и, опустившись на четвереньки рядом с ним, попыталась коснуться его шеи. Руки у нее так тряслись, что пришлось поддерживать одной рукой запястье другой. Пульс ясно прощупывался: сильный, хотя и неровный. После этого ее собственное сердце как будто забилось вновь.