Лилия для Шмеля (СИ)

Веспверк хмуро оглядел сына, не сводившего с меня глаз и, наступив на свою гордость, спросил:

— Баронесса, не возражаете, если я доверю Вейре вам, пока буду общаться с графиней?

— Нет, — я нагнулась, протянула руки и подхватила Вейре, за что поймала ошарашенный взгляд герцога.

— Он тяжелый!

— Да будет вам — Вейре как пушинка! — крикнула я на ходу, унося мальчика в свою комнату и ощущая спиной жгучий взгляд Веспверка.

Когда вошла к себе — в комнате было подозрительно тихо.

— Жуж! — окликнула пса.

Тишина. Даже малейшего шороха не слышно.

— Вейре, подожди немного! — посадила ребенка на постель. — Я на минутку. — Выглянула в коридор, затем еще раз оглядела комнату и, так и не найдя пса, позвонила в колокольчик.

— Мигрит, где Жуж? — накинулась на служанку, явившуюся почти сразу же.

— В вашей комнате! — растерянно ответила она и вместе со мной ринулась осматривать углы.

— Жуж! Жуж! — наперебой звали мы пса. Вейре притих и тоже вертел головой, пытаясь хотя бы так помочь нам в поисках.

— Я позову Гизо! — взволнованная Мигрит убежала, а я не мешкая опустилась на колени и заглянула под кровать.

— Жуж!

Маленького пакостника нигде не было.

— Только не плачьте! — заволновался Вейре, смотря на меня встревоженными глазенками.

Чтобы не пугать ребенка, я попыталась взять себя в руки.

Тут в коридоре загрохотали тяжелые шаги — дверь резко распахнулась, и Гизо влетел в комнату.

— Да я тут оставлял мелкого зас…! — запнулся он на полуслове, увидев маленького гостя.

— Зас… кто? — просил малыш, с хитрецой поглядывая на нас, взрослых.

— Засоню! — придумала я на ходу. — Тогда куда он делся?

— Убежал?

— Куда? — переговаривались мы, успокаивая себя, что из особняка пес никуда не денется. Но тут я спохватилась: пока идут поиски, ребенка надо чем-то занять. Метнулась к шкафчику, достала жестяную коробочку и протянула гостю.

— Только ешь осторожно, — имелось в виду: ешь так, чтобы герцог не увидел, но мы с Вейре понимали друг друга с полуслова. Малыш кивнул. Осторожно открыл крышечку… зашуршал пергаментной бумагой… и из-под шкафа, низенькой ниши, высунулась хитрая морда…

— Ах ты… засранец! — в сердцах выпалила я.

— Ага! А я-то думал, когда это Жуж стал засоней! — засмеялся Вейре, впервые за свою недолгую жизнь услышавший простоватое выражение.

Я хлопнула себя по лбу.