Лилия для Шмеля (СИ)

Мадам внимательно выслушала, записала, какие образцы тканей мне нравятся, сняла мерки и ушла, пообещав за два дня выполнить заказ.

И я в предвкушении стала ждать результата.

Вот только когда мадам привезла заказ — я едва сдержала стон отчаяния. Это были не мои платья!

— Его Светлость просили сделать наряды более столичными, — мягко извинилась модистка.

Я сцепила пальцы, чтобы не наговорить в адрес Светлости грубостей, но он сам пришел — чувствовал, видимо, мою «радость» обновками.

— Неплохо, — похвалил Освальд работу модистки.

— Я хотела другие, — не стала миндальничать. — Боюсь, эти мне не подойдут!

— Корфина, — замурлыкал Освальд обманчиво мягко. Модистка даже дышать перестала, внимая каждой его фразе. — Вы обладаете недюжинным упрямством. Однако у меня его не меньше. И дабы наш спор не перешел в ссору — напомню вам условия договора…

— Помню, — прервала его."

"— Это хорошо, — Освальд снял вешалку с зеленым платьем, богато украшенным белым кружевом, со стойки и протянул мне.

— Хорошо, — отчеканила я и из вредности скривила такую улыбку, что мадам Куаль раскашлялась.

— Ваша Милость, вы недовольны нарядами? — осторожно поинтересовалась она. — «Изумрудное марево» вам весьма к лицу!

— Баронесса очень довольна, но еще не осознает как! — дерзко улыбнулся Освальд, и мне захотелось швырнуть платье в него. А вторым, голубым с цветными вставками и небольшим декольте, придушить.

Больше не было того Освальда, которого я узнала в Имилере. Стоило появиться цивилизации, высшему свету, правилам — он вновь стал самим собой — жалящим Веспверком, прозванным не просто так «Злым оком». Но я бы назвала его просто Осой.

Днем повариха подавала к столу простые, диетические блюда, потому что Освальд считал: прошлые годы не прошли для сына бесследно, и привыкать к новой еде Вейре должен постепенно. Зато вечерами, когда малыш засыпал, мы собирались в столовой и отрывались.

Сегодня стол, накрытый нарядной скатертью, особенно ломился от еды. Но аппетита у меня нет. И путь обижаться на нанимателя не имею права, обиду все равно показываю — кратко и сухо отвечая на вопросы. Но он будто не замечает мое настроение и с удовольствием ест.

— То, что выбрали вы, — неожиданно заговорил Освальд, глядя пристально мне в глаза, — сойдет за домашние платье, но не для приличного общества.