Лилия для Шмеля (СИ)

Помните об этом, — неожиданно мягко напомнил Освальд и оглядел довольного Вейре. — А спутник дамы должен оберегать ее от неприятностей.

Мой маленький страж виновато посмотрел на отца исподлобья и опустил голову.

Я была подавлена. Дельту досталось ни за что, и сама стала почти арестанткой. От обиды и возмущения перестала улыбаться, и Вейре, догадываясь о причине моей хмурости, тоже расстроился. Освальд же весь день делал вид, что не произошло ничего особенного.

Утром я занималась собой, сидя перед зеркалом, и не ожидала в столь ранний час визита герцога.

Он резко постучал и, едва дождавшись разрешения, влетел в комнату. Хорошо, что я уже надела чайное платье, однако его появлению в девичьей комнате возмутилась:

— Неприлично появляться в женской комнате, а тем более внезапно врываться!

— Как раз хотел поговорить о приличиях, — поскольку я демонстративно продолжала расчесывать волосы, спиной к гостю, он поставил стул рядом и осанисто сел. — Вы действительно не понимаете причин моего вчерашнего поступка?

— Он ни в чем не виноват! — ответила, не поворачиваясь.

— Хорошо, тогда расскажу, что случилось бы, не вмешайся я в это щекотливое дело. Итак… — Освальд поймал мой взгляд в отражении зеркала. — Между вами завязалось бы увлекательное общение на грани легкого флирта, затем переписка, наполненная влюбленными глупостями. Быть может даже, между вами случился скромный поцелуй, о котором нет-нет, да проскальзывали бы намеки в переписке.

А потом вы бы получили ультиматум — выкупить компрометирующие письма за некоторую, не обременительную сумму для, разодетой по придворной моде, аристократки. В случае отказа он бы продал переписку в скандальную газетенку. Прецеденты уже были. Над доверчивой глупышкой Сандет потешалось все королевство, и ей ничего не оставалось, как уйти в монастырь. — Он замолчал, но взгляда не отвел, наблюдая, как я бледнею.

— Я не влюбчивая дурочка, — всеми силами скрывая нахлынувший стыд, ответила ему.

 — И разве мое пребывание в доме одинокого вдовца не менее убийственно для репутации?

Освальд откинул голову, но наш зрительный контакт не разорвал. Раздумывая, постучал пальцем по резному подлокотнику, и лишь после тягостного молчания, спросил:

— Хотите циничную правду?

— Правда всегда цинична, — я отвернулась, закусила губу, и хорошо, что держала в руках расческу, иначе бы начала комкать подол, выдав свое состояние с потрохами.