— И пути Его неисповедимы, — и подумала, как гордился бы папа моими словами и как бы он меня похвалил.
Джаджа рассмеялся, и этот горький смех походил на всхрапывание.
— Да уж, Господь усмотрит! Как Он усмотрел для своего верного раба Иова, да и для собственного сына тоже. Зачем он убил своего сына, а? Чтобы спасти нас? А почему нельзя было и его? Спасти, и все?
Я сняла тапочки и остудила горящие ступни о холодный мраморный пол. Я хотела рассказать Джаджа, что непролитые слезы жгут мне глаза и я все еще прислушиваюсь, не заскрипят ли ступени под папиными шагами.
И что все во мне заполнено острыми осколками, которые я не могу собрать, потому что мест, куда они подходили, больше нет. Но вместо этого я сказала:
— На папиных похоронах церковь будет набита битком.
Джаджа ничего не ответил.
Зазвонил телефон, и звонил довольно долго. Тому, кто пытался с нами связаться, пришлось набрать номер несколько раз, прежде чем мама ему ответила. Вскоре после этого она вошла в гостиную. Накидка, небрежно повязанная через грудь, была распущена, открывая взглядам родимое пятно — небольшую черную шишку над ее левой грудью.
— В больнице провели вскрытие, — сказала мама. — В теле вашего отца обнаружен яд, — она говорила так, словно яд в теле нашего папы — тайна давно всем известная, изначально задуманная так, чтобы ее раскрыли как можно скорее. Я читала в какой-то книге, что белые подобным образом прятали яйца, которые их детишки потом находили на Пасху.
— Яд? — переспросила я."
"Мама перевязала свою накидку, затем подошла к окну и распахнула шторы, чтобы убедиться в том, что ставни закрыты и дождевая вода не просочится в дом.
Ее движения были спокойными и плавными.
— Я стала добавлять яд в его чай еще до того, как приехала в Нсукку. Сиси достала мне средство, ее дядя — сильный колдун.
Какое-то время я ни о чем не могла думать. Голова была пуста, да и я вся пуста тоже. А потом я вспомнила о том, как пила папин чай, как ощущала жжение его любви на языке.
— Почему ты добавляла его в чай? — спросила я, поднимаясь.
Я говорила громко. Почти кричала. — Почему именно в чай?!
Но мама мне не ответила. Даже когда я подошла к ней и принялась трясти — пока Джаджа не оторвал меня от нее. Даже когда Джаджа обнял меня и попытался обнять ее тоже, но она отстранилась.
Полицейские пришли несколько часов спустя. Они сказали, что хотят задать пару вопросов. Кто-то из больницы Святой Агнессы связался с ними и передал им копию результатов аутопсии.
