Казалось, кузину мой вопрос задел, и она туманно повела рукой в сторону коридора:
— А как по-твоему, где еще ему быть?
Туалетная комната оказалась такой узкой, что я могла коснуться стен обеими руками, если бы их вытянула. Там не было ковров и меховых накидок на крышке туалетного сиденья, как у нас дома. Рядом с унитазом стояло пустое пластиковое ведро. Пописав, я хотела смыть, но рычажок вяло проседал под моими пальцами — в баке унитаза не обнаружилось ни капли воды. Постояв несколько минут в туалете, я пошла искать тетушку Ифеому.
Та оттирала бока керосиновой плитки мыльной губкой.
— Я собираюсь экономить газ, — с улыбкой сказала мне тетушка. — Стану использовать его только для приготовления особых блюд, чтобы растянуть баллоны как можно дольше. И керосиновую плиту я пока убирать не буду.
Я замялась, потому что вопрос, который я собиралась задать, был очень далек от темы плит и приготовления пищи. С террасы доносился смех Обиоры.
— Тетушка, в туалете нет воды.
— Ты писала?
— Да.
— У нас дают воду только по утрам, о di egwu[74].
Поэтому мы не смываем, когда писаем. Только когда нам есть что смыть. Или иногда, когда воду отключают на несколько дней, мы закрываем крышку и потом, когда все воспользуются туалетом, выливаем туда одно ведро. Так мы экономим воду, — тетушка Ифеома грустно улыбнулась.
— О, — пробормотала я.
В этот момент Амака прошла мимо меня к холодильнику.
— Конечно, дома ты спускаешь воду каждый час, чтобы она была свежей. Но здесь мы так не делаем, — ядовито заметила она.
— Амака, о gini?[75] Мне не нравится этот тон!
— Простите, — пробормотала Амака, наливая в стакан холодной воды из пластиковой бутылки.
Я подвинулась ближе к стене, потемневшей от керосиновой гари, желая слиться с ней и стать невидимой. Мне хотелось извиниться перед Амакой, только я не знала за что.
— Завтра мы повезем Камбили и Джаджа знакомиться с территорией университета, — сказала тетушка Ифеома совершенно нормальным тоном. Теперь я даже не была уверена, что она повышала голос.
— Там нечего смотреть.
Им будет скучно.
В этот момент зазвенел телефон, громко и тревожно. Этот звук разительно отличался от глуховатого мурлыкания, которое издавал наш домашний аппарат. Тетушка Ифеома торопливо прошла в спальню и сняла трубку.
— Камбили! Джаджа! — позвала она спустя мгновение.
Я знала, что это отец. Дождавшись, пока Джаджа придет с террасы, я вместе с ним подошла к телефону. Джаджа замедлил шаг, жестом предлагая мне первой взять трубку.
— Здравствуй, папа.
