Правильно я понимаю ситуацию? – с хмурым лицом закончил Генка, уставший виноватиться перед сестрой, и соскочил с дивана.
– Совершенно верно. Мы его тепленьким взяли. Он, оказывается, подсек, что к Насте гость на дорогой машине приехал, понаблюдал за нами, когда мы к реке уходили, ну и решил рискнуть. Заходим, а он сидит перед компьютером, а как включить – не знает, умник! – фыркнул Иванов, тут же поспешив занять Генкино место на диване подле Насти. – И деньги кучками у него на столе. И карточки. Цацки Настины уже в мешок целлофановый свалил, завязал – с утра продать, наверное, собирался.
– Сдался без сопротивления?
– Без! Сергей на него как пошел, как пошел!.. В ухо ему как засветит, за что, говорит, гад, ребенка тронул?! – Настя покачала головой. – Тот воет, соседка, соседка, прости…
– Простила? – прищурился Генка.
– Нет. Вызвали все же милицию, – покаялся Сергей. – Хоть ты и не велел, но пришлось. Он ведь так и станет теперь с балкона на балкон прыгать, не останови его!
– Да! – подхватила Настя.
– А мне как тут жить?!
– Как жить? – Сергей подмигнул своему другу и поочередно потом его спутникам. – Могу предложить варианты… Вернее, один.
– Который? – нахмурилась она.
– Переезжай ко мне, и все!
Иванов беспечно подергал плечами. Но тут же опомнился, увидев внушительный кулак друга из-под полы.
– Нет, на законных правах, конечно, а не просто так.
– Как у вас, Сергей, все скоро, – ахнула Настя, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Мгновение – и преступление раскрыто! Второе мгновение – и предложение сделано! Это ведь предложение было сейчас, я правильно поняла?
– Конечно!
– А вы не торопитесь? Сергей, ну чему вы улыбаетесь, а?! Ген, ну скажи ему!
– Ну… – Братец потеребил подбородок, успев подмигнуть лучшему другу.
– В рождественскую ночь надо торопиться, сестрица! Надо все успеть! И стать наконец счастливой, Настюха!..
Эпилог
Алиса стояла посредине двора, задрав голову к небу, и с широко раскрытыми глазами наблюдала за тихим полетом снежинок.
Странно, что она никогда прежде не замечала, как красив и нежен этот полет. Нет, он мог быть и грубым, и жестким, когда сильный ветер сбивал снежинки в тугие спирали и гонял их по городу, заставляя бросаться на прохожих и забиваться им под воротники.
Она всегда промерзала в такие дни до самой последней своей косточки и всегда тихонько, не злобно, нет, совсем слегка завидовала тем, кто волочил длинные подолы дорогих шуб по сугробам.
