Алена понимающе улыбнулась ему – она тоже обожала пастилу!
– Нет, всего лишь «Квадра-М», – прозаично сказал Аксютин. – Неведомо, почему оно «Квадра», но оно тоже находится на Курском вокзале.
– Разумеется, продавцы не помнят, кто эти бутерброды покупал, – предположила Алена.
– Разумеется, нет, – кивнул Аксютин. – Вокзалы ведь, народищу чертова уйма… А два предыдущих бутерброда были куплены на Павелецком вокзале, в буфете.
– А что там еще повторяется во всех этих случаях, кроме бутерброда? – спросила Алена.
– Какой-то крест… Крестиками, что ли, убийца разбрасывался?
– Да нет. Просто во всех случаях бутерброд лежал на полу, а перед ним была надпись обычным мелком: нарисован крест, потом восьмерка, потом буква С. И все.
– Нет, не все, – снова подал голос Громовой. – Там еще точка стояла.
– Ну, точка, – пожал плечами Аксютин.
– Слушайте, – вкрадчиво сказала Алена, – а вы не могли бы это написать? А то я как-то лучше соображаю, когда наглядно…
Аксютин не стал спорить, вынул из кармана блокнот, ручку, старательно начертал на чистом листке: «+8С.
» – и добавил:
– Ну и бутерброд лежал тут, рядом с точкой. Да вот, посмотрите, у нас есть фото предыдущих надписей, и сегодняшнюю я на мобильный снял.
Он подал Алене три обычных цветных снимка, а потом достал телефон и открыл кадр.
– Только на сей раз он еще приписал «ха-ха», видите? И восклицательный знак поставил.
В целом все выглядело так: «+8 С (бутерброд) ХА-ХА!»
– Занятно, – проговорил АВ задумчиво. – Это, надо полагать, его подпись? Как черная кошка в «Место встречи изменить нельзя».
– И мне кажется, что это подпись, – кивнула Алена. – Только не его, а ее.
– Вы имеете в виду, что тому санитару в Лугокамске заплатила за кровь женщина, а декорации обставляются в женских туалетах? – спросил Аксютин. – Но наш пакостник может переодеваться в женское пальто, в платок какой-нибудь…
– Вообще да, – нерешительно согласилась Алена. – Вполне возможно. Наверное, он был переодет, потом выскользнул из кабинки, когда я в своей уже переодевалась, а другие девушки зашли в кабинки, которые для них открыл АВ, и туалет был пуст…
Она умолкла.
Мелькнула какая-то мысль… что-то про дверь и еще почему-то про колготки в сеточку… мелькнула и, к сожалению, ушла восвояси.
– А вы не интересовались у охраны, уходил ли кто-то из зала в самом начале милонги? Мужчина или женщина? – спросила она Аксютина.
– Я задавал такой вопрос, – вмешался Громовой, – никто не уходил, все только приходили.
