В данном случае капитан никак не мог поверить в бессмысленное хулиганство. Бывает, конечно, но происшествие имело место не в темном переулке и не на детской площадке. Маловероятно, что кто-то проскочил через вертушку и ворвался в офис приличной фирмы только для того, чтобы разбросать стулья и усыпить директора. Напрашивалось самое простое объяснение: в сейфе лежали деньги. И, судя по тому, как усиленно Крутиков отрицал этот факт, деньги немалые и криминальные.
Капитан Валентин Мехреньгин не любил загадочных происшествий.
То есть, наоборот, любил, но признаться в этом осмеливался только себе. Среди суровых и, что греха таить, рутинных и обыденных событий попадались изредка в его милицейской практике дела интересные, загадочные, над которыми стоило поломать голову. Мехреньгин тогда становился задумчивым и рассеянным, загадка владела его мыслями и днем и ночью. Не сказать, чтобы все подобные дела Мехреньгиным раскрывались стопроцентно, однако кое-что иногда удавалось. Так что можно сказать, что капитан Мехреньгин любил загадки.
Начальство и коллеги относились к этой слабости капитана без снисхождения. Коллеги тихо подсмеивались и говорили, что капитану больше всех надо, а начальство в случае успешного завершения дела, конечно, хвалило капитана, но нехотя и мимоходом. Зато в процессе работы частенько поругивало, поскольку, как уже говорилось, Мехреньгин в такое время становился рассеянным и забывал о своих прямых обязанностях.
Так и в данном случае, капитан знал уже, что не сможет спокойно существовать, пока не узнает, что же такое было в сейфе у Андрея Михайловича Крутикова и кто это оттуда взял.
Капитан подумал еще немного, а потом направился в отдел борьбы с экономическими преступлениями, где работал его приятель Гена Окуньков. Мехреньгин вызвал Гену на лестницу, хотя Генка не курил. Нельзя сказать, что он являлся сторонником здорового образа жизни. Генка мало бывал на свежем воздухе, любил гамбургеры, а спорт терпеть не мог во всех видах, даже чемпионат по футболу по телевизору не смотрел.
Генку держали на работе за его феноменальную память. Он без всякого компьютера помнил все дела, когда-либо находившиеся в производстве, имена свидетелей, подозреваемых, потерпевших и подследственных. Мог сказать, кого осудили и насколько, кого освободили за недоказанностью, кто сумел вывернуться по иным причинам. Коллеги пользовались Генкиной памятью как справочником.
Надо сказать, что чаще других к нему обращался Валентин, на этой почве они и подружились.
