Полученные плотные шарики залить спиртом, поболтать, поставить на преподавательский стол. Готово. Чистое полотенце есть. Плакаты развешены. Оглядела готовую к занятию комнату, выровняла стулья. Красота!
Заперла комнату. Пора и чайку попить! В животе голодно бурчало, и я предвкушала, как налью собственноручно заваренный Жанной особенный жасминовый чай, и вопьюсь зубами в свежий лимонный пирог.
После занятий быстро приберусь в аудитории и побегу домой, где меня ждет книга! Замечательная книжечка с томной красавицей с необузданными кудрями, сомлевшей на руках полуголого красавца с бугрящимися мускулами.
У меня вот ни кудрей, ни мускулов, ни мужика…
– А… – начала я, глядя на пустое блюдо посреди стола.
– Отличный пирог! – бородатый Вадим Семёнович с хрустом вгрызся в последний кусок. Кусище!
Я растерянно проводила взглядом пирог и сглотнула. А мне?
– Интересно, у кого сегодня день рождения? Кто знает? Никто? Ну и ладно, – Елена Федоровна изящно смахнула платочком крошки с уголков тщательно накрашенного рта.
– Деточка, иди сюда, я тебе чаю налью, ой… кончился. Погоди, сейчас мы его подженим! – Жанна бодро долила воды и щелкнула кнопкой электрического чайника.
– Спасибо, Жанна Прокофьевна, – смахнула слезинку и села в угол, на жесткий стул между столом и мойкой. За шкафом. Золушкам там самое место.
– Не плачь, в следующий раз не будешь опаздывать, – наставительно сказал Игорь Николаевич. – И вообще, сладкое портит фигуру!
– Кто пек пирог? – поставил вопрос ребром интерн Василенко.
До имени-отчества он не дорос, все с первого дня звали его Васильком. Рядом ним сидели Миша и Женя, два «охламона», как называл их Сан Ваныч, они уже заканчивали аспирантуру и готовились к защите.
– Я, – выдохнула в кружку с бледно желтым-чаем, где одиноко кружились два размякших лепестка жасмина.
– Ври больше! – фыркнул Женя. – Чтоб так печь, пять лет учиться надо!
– Погоди, – остановил его более рассудительный Миша.
– Если Синицына умеет так классно готовить, пусть докажет! Завтра принесет блинчики! С творогом и изюмом! А послезавтра – оладушки! И чтобы были толстенькие и пышные! Эй, куня Си! Слышала?
Миша учил китайский, очень этим гордился и постоянно вворачивал что-нибудь этакое. С десяток слов я тоже освоила. «Барышня Си» ведь совсем не обидно, я и не обижалась. Нормальная китайская фамилия.
– Дурак! С творогом и клубникой! – воскликнул Женя.
