Айрторн перехватил его прямо в воздухе, быстро пробежал строки глазами и, сжав в кулаке, мгновенно превратил послание в пепел.
— Это Лу. Бежим, тут недалеко.
Для ускорения схватил Лину за руку, и они понеслись по улице.
Передышка закончилась.
ГЛАВА 2
То, что происходит что-то нехорошее, стало ясно еще на соседней улице. Во-первых, в воздухе ощущался стойкий запах гари, а во-вторых, из-за домов доносился отчетливый гомон голосов. Потом что-то ухнуло, грохнуло, затрещало. Кто-то закричал.
Айрторн припустил быстрее, Линетта бросилась за ним.
— Туда, — крикнула напарнику в спину. — Там есть проход.
Не прося уточнений и не медля ни секунды, Линден нырнул в узкую щель между домами. Откровенно говоря, назвать эту щель проходом было большим преувеличением — протиснуться в нее можно было разве что боком и то только обладая не слишком крупным телосложением.
Когда Лина сама преодолела узкое пространство, ограниченное стенами стоящих почти вплотную друг к другу двухэтажных домов, и вынырнула из темноты на освещенную улицу, Айрторн уже умчался вперед, а она в первое мгновение оторопела.
Улица была полна народу, но не так, как это происходило на их только что завершившемся задании, — не задние ряды подталкивали передние, чтобы рассмотреть, что за ними творится, а впереди стоящие наступали на тех, кто оказался позади, и практически вдавливали их в ограду расположенных вдоль дороги домов. Не бежали прочь, должно быть от шока, а может, от страха того, что нечто, бушующее сейчас посреди улицы, решит полакомиться и ими.
Два ""нечто"", отчетливо различимые даже обычным зрением.
Белесые призраки, почти полностью утратившие человеческое обличье: головы, лишенные плеч, сразу же переходящие в руки с неестественно длинными когтистыми пальцами, вытянутые тела, заканчивающиеся сужающимися книзу хвостами.
Старые призраки, успевшие нажраться живой энергии и набравшие силу.
За время работы с Айрторном Лина уже начала разбираться в таких вещах.
Выпитни имели серый окрас и желеобразное тело. Призраки же были белыми с серым отливом, а их клыки, когти и внутренности, видимые из распахивающихся пастей, не отличались от остального тела ни цветом, ни по своей структуре, словно были вылеплены из одного комка глины или вырезаны из единого куска дерева. Хищного, гибкого дерева, норовящего сожрать все, что дышит и двигается.
